Хроники Ехо
Шрифт:
Один услужливо помог нам выбраться, в один миг превратив почти отвесную стену в удобный пологий подъем; зато другой от души развлекался, трижды заставляя нас скатываться назад – клубок наш при этом страшно занервничал, дергался и прыгал на краю оврага, как мячик йо-йо, а потом, когда мы кое-как выползли на поверхность, мстительно рванул вперед на крейсерской скорости.
Наконец, когда я начал подозревать, что для Королевского обряда все же требуется хотя бы одна человеческая жертва, а посему наша неугомонная тропа не успокоится, пока я не умру от усталости (Гуриг держался бодро и вообще казался совершенно неутомимым бегуном), диковинное «перекати поле» резко остановилось
– Вот мы и на месте, – улыбнулся Король. – Вы посидите тихонечко, сэр Макс, я быстро. Только, пожалуйста, не двигайтесь и помалкиваете. Поскольку до сих пор этот обряд всегда происходил без свидетелей, вам, наверное, следует сделать вид, будто вас и нет вовсе. По крайней мере, других идей у меня нет.
Я молча кивнул и уселся на траву, предвкушая грядущее зрелище. Я был совершенно уверен, что сейчас Король станет распевать заклинания, выплясывать какие-то диковинные фигуры – словом поведет себя как самый настоящий шаман. В юности я всерьез мечтал стать антропологом; выучиться впрочем, так и не собрался – и тут, гляди-ка, уникальное полевое исследование само пришло в руки!
Но не тут-то было. Король не стал ни петь, ни плясать, зато, к моему изумлению, достал из кармана лоохи небольшую деревянную расческу и, помахивая ею, принялся бродить по лужайке, внимательно разглядывая траву под ногами. Наконец он остановился – видимо, нашел то, что искал, – опустился на четвереньки перед пучком высокой и, как мне показалось, сухой, бледной травы. Сперва долго гладил траву руками, бормотал что-то невнятное, потом пустил в ход гребень. Погибая от любопытства, я затаил дыхание и прислушался в надежде, что разберу хоть что-то. И отчетливо услышал, как Его Величество Гуриг Восьмой ласково шепчет: «Ах ты растрепа!»
«Все– таки это сон, -подумал я со смесью облегчения и разочарования. – То-то я смотрю, вокруг такой бред собачий творится: то бабочки на нас ворчат, то тропинка клубком разматывается… Интересно, это я в яме заснул или еще раньше?»
Словно возмутившись примитивностью моих выводов, земля подо мной вдруг начала дрожать. В детстве мне однажды довелось пережить землетрясение – не очень сильное, всего четыре балла, но, чтобы перепугаться, вполне хватило. Так вот, нынешние колебания земли совершенно не были похожи не те мои впечатления. Сейчас земля дрожала ласково и ритмично, ходила не столько вверх вниз, сколько из стороны в сторону, словно я был младенцем и ей поручили меня убаюкать. Не могу сказать, что она была на пути к успеху: вместо того чтобы впасть в блаженную дрему, я смертельно перепугался и не заорал только из уважения к Королю, который просил помалкивать и вообще не подавать никаких признаков жизни. Вцепился в траву руками, ногами да еще и взглядом, дыхание затаил, пережидал катастрофу в надежде, что такое не может быть надолго. Но я ошибся. Земля все раскачивалась и раскачивалась. Был бы я действительно младенцем, непременно постарался бы вывалиться из колыбели, уползти от греха подальше от такой старательной няньки. Но когда твоя колыбель весь мир, вывалиться из нее очень непросто.
Постепенно я утрачивал представление о реальности. Где верх, где низ, где твердь, где воздух, где заканчиваюсь я и начинаются луговые травы, – полчаса спустя у меня не было даже подобия ответов на эти вопросы. А потом не стало и самих вопросов, зато и страха не стало: трудно продолжать опасаться за свою шкуру, когда сметены границы
Наконец все закончилось. Вернее, закончился я сам, растворился в густой чернильной жиже небытия – то ли просто в обморок грохнулся, то ли все же уснул, убаюканный столь причудливой колыбельной.
– Сэр Макс, вы хоть живы-то?
Думаю, меня привел в чувство не голос Короля, а сила его надежды. Не открыть глаза, не выдавить из себя жалкое подобие улыбки, не задать традиционный вопрос: «А что вообще происходит?» – это бы выглядело государственным преступлением. Когда Король имеет перепуганный и виноватый вид, а голос его дрожит от волнения, настоящий монархист просто обязан восстать из мертвых, а уж в обмороке валяться – свинство запредельное, похуже дворцового переворота.
– Все очень хорошо, – сказал я минуту спустя, когда оклемался окончательно и понял, что так распрекрасно не чувствовал себя никогда в жизни – ну разве что в детстве. – Более чем хорошо. Страшно даже. Покурить, что ли?
– Непременно, – серьезно, тоном лечащего врача подтвердил Гуриг. Немного помолчал и добавил: – Знаете, сэр Макс, я много слышал об удивительных напитках, которые вы достаете из Щели между Мирами. То есть поймите меня правильно, я вовсе не хочу вас утруждать, но на всякий случай имейте в виду: колдовать уже можно Сколько угодно. Моя миссия завершена, Мир больше не вывернут наизнанку, и для нас с вами началась нормальная человеческая жизнь.
– Так это же меняет дело!
Я так обрадовался, что думать забыл о пережитом потрясении. «Можно колдовать» – это означало, что несколько минут спустя я буду пить кофе – при условии, что за время вынужденного бездействия не потерял квалификации, конечно. Но я в себя верил.
– Хотите попробовать кофе? – спросил я Короля. – Напиток очень на любителя, конечно, но вдруг вам понравится? А если не понравится, попробуем чай, ну хоть лимонад какой-нибудь…
– Я с радостью попробую и кофе, и чай, и… как его… мулинад? – и вообще все, что вы сможете добыть, – заверил меня Король.
Его энтузиазм был безграничен. Я накрыл руку полой лоохи, сосредоточился на мысли о чашке капучино – и понеслось. В течение ближайших полутора часов я извлек из Щели между Мирами все обещанные напитки, а кроме них апельсиновый сок, молочный коктейль, бутылку рома, калебас с мате, кувшин грушевого сидра, чашку горячего шоколада и кастрюлю вишневого компота в придачу. Гуригу понравилось все, кроме рома: дескать, слишком крепок. Я вежливо с ним согласился и припрятал бутылку за пазуху, для Лаюки с Моти. Почему-то не сомневался, что ребята оценят этот поступок по достоинству.
Пока Король дегустировал мою добычу, я погибал от желания задать ему несколько тысяч вопросов. Ну или хотя бы один «Что это было?». Наконец не выдержал и осторожно поинтересовался:
– А кого вы причесывали перед тем, как началось землетрясение?
– Что началось? – удивился он.
– Ну когда земля стала качаться… А перед этим вы кого-то причесывали.
Гуриг задумался. Даже от вишневого компота оторвался на время – мне-то казалось, их теперь ничто не разлучит; я уже привыкал к мысли, что теперь мне придется поставлять этот грешный компот ко двору – ежедневно, без выходных и тем более отпуска.