Хроники Ехо

Фрай Макс

– Значит, так, – грозно сказал я, снова встряхивая ведьму. – Лично я вижу два варианта развития событий. Первый: ты, душа моя, немедленно отправляешься на кухню, готовишь там хорошее противоядие, мои друзья принимают его, приходят в себя, и мы, счастливые и довольные друг другом, расстаемся навек. Второй: ты говоришь, что противоядие быстрее чем за две дюжины дней приготовить невозможно, к тому же для него требуются специальные травы, которые растут только в Арварохе, а значит, надо ждать еще полгода, пока их доставят сюда на корабле, и все в таком духе. Я сворачиваю тебе шею, с честью хороню

в ближайшем овраге, сажаю там куст маргариток, увлажняю рукава слезами, и мы с леди Лаюки везем наших спутников домой, где их быстро и эффективно вылечат. Выбирай.

– Травы из Арвароха мне без надобности, -буркнула ведьма. – Лекарство можно приготовить к утру. Только потом всем придется искупаться: некоторые части состава я кладу в купальне, чтобы они проникали в тело вместе с паром. Одно без другого не работает.

– Вот это разговор! – одобрительно сказал я. – Единственное, что плохо: вместо того чтобы спать, мне придется тебя сторожить. Ну ничего, потерплю как-нибудь. Пошли.

Мы с ведьмой отправились на кухню; Лаюки, глубоко потрясенная моими инквизиторскими замашками, плелась следом.

– Тебе надо поспать, – ласково сказал я. – У тебя был трудный день и та еще ночка. Да и завтра не День Свободы от забот, это я тебе обещаю.

– А ты? – вяло возразила она.

– А я уже поспал. И завтра продолжу, как только вы все придете в чувство. Улягусь под ближайшим деревом и буду дрыхнуть дюжину часов кряду, делайте что хотите. Но сейчас твоя очередь.

– А ты справишься? – неуверенно спросила она.

– Я, конечно, вполне беспомощный болван, зато не пил вашего зелья. Если уж я не справлюсь, значит никто не справится. Увижу, что дело плохо, выполню свою угрозу, – я бросил на ведьму вполне кровожадный взгляд и даже облизнулся для пущего эффекта. – Люблю, знаешь ли, сворачивать головы живым людям, и непременно голыми руками, чтобы позвонки хрустели под пальцами. Маленькая слабость большого человека, вполне простительная, ты не находишь?

– Иногда даже полезная, – ухмыльнулась Лаюки. И пошла в дом, спать. А мы с ведьмой отправились в небольшой сарайчик, стоявший на некотором удалении от ее хижины. Там и располагалась ее алхимическая лаборатория.

Ну, «лаборатория» – это, честно говоря, сильно сказано. Больше всего сарайчик был похож на обыкновенную летнюю кухню. Я даже ни единого трупа летучей мыши там не обнаружил, о мертвецких головах да крысиных хвостах и вовсе речи не было. Только пучки сухих и свежих трав, аккуратные баночки с порошками и приправами, громоздкая жаровня, дровяная печь и два старых котла из дешевого желтого металла – побольше и поменьше.

Ведьма взяла маленький, налила воды, поставила на огонь. В большом принялась толочь какие-то сухие листья. Я уселся поудобнее в дверном проеме и потребовал:

– А теперь рассказывай, леди Илка. Ради чего ты все это затеяла, я примерно понимаю. Одурела от одиночества, бывает. Но с какой стати ты Лаюки про гибель человечества рассказала? Зачем? Что за чушь?

– Ну, – довольно равнодушно ответила ведьма, – я просто очень испугалась. Толстуха пригрозила, что засадит меня в Холоми, вот я и решила: рискну. Расскажу ей, что в мире не осталось людей, кроме нас, сделаю так, чтобы она поверила

моим словам. Когда человек выпил моего зелья, это несложно: он всему, что я скажу, верит. Мы поплачем вместе, подружимся, а там глядишь, проснется Моти, я ему во всем признаюсь, он меня выручит. Неужели непонятно?

– Да нет, вполне, – вздохнул я. – Значит, Лаюки перегнула палку. Зря вы меня все-таки не разбудили. Я бы сразу объяснил, что не собираюсь волочь тебя в тюрьму. Если с ребятами все будет в порядке – на кой мне лишние хлопоты? В Холоми и без тебя тесно.

– Правда, что ли? – недоверчиво спросила она.

– Правда, правда. Вот если ты их отравишь, тогда точно придется тебе шею свернуть – и это, учти, будет для тебя не самый худший исход дела. А если они оклемаются, перестанут талдычить, будто «вернулись домой» и величать твою хижину «дворцом» – будем считать, что это было просто дурацкое приключение. Забавное, в общем. Не хуже моего подвига с вурдалачьими ягодами.

– А ты ел Вурдалачьи ягоды? – заинтересовалась ведьма. – И в кого превратился?

– Ребята говорят, в огромного хищного кота. Пришел в себя поутру, на дереве. Полчаса потом слезал, как не упал – ума не приложу. Но ничего, смешно было.

– Ты, наверное, хороший убийца, – неожиданно заключила ведьма. – Совсем не злой. Злые убивать толком не умеют, все у них через пень-колоду, а ты веселый. Это и страшно.

Я озадаченно покачал головой. Сомнительный, честно говоря, комплимент. Но мне почему-то было приятно.

– Ты не беспокойся, – какое-то время спустя сказала ведьма. – Я их не отравлю, все будет хорошо. Я не такая уж дура, как может показаться. Сама не рада, что Короля околдовала. Даже не плохо вышло, что ты зелье не пил и все быстро понял. А то осталось бы Соединенное Королевство без Короля, рано или поздно его бы нашли – и что бы тогда со мной сталось? Подумать страшно.

– А как ты вообще решилась? Ну хорошо, не знала, что среди нас Король. Но если бы придворные пропали, их бы тоже стали искать.

– Необязательно. И уж точно не так старательно, как Короля. Послали бы пару-тройку юных бездельников из этого вашего Семилистника, я бы, пожалуй, сумела им глаза отвести. В наших лесах часто люди пропадают, обычное дело. Никто бы не удивился… Тут видишь как вышло: понравились вы мне, все – ну, кроме толстухи. Мне вообще женщины редко нравятся. Я даже призадумалась: с кем из вас первым любовь крутить? Решила начать с того, кто сам захочет. У меня давно никого не было: ни мужчины, ни даже просто дружков-приятелей. Лет пятьсот сижу тут одна, почти никто мимо не ходит. Когда-никогда… И тут такой соблазн. Конечно, я не устояла – а кто бы устоял?

– А зачем сидишь-то? – спросил я. – Пятьсот лет одна – это же рехнуться можно.

– Вот я и рехнулась, – спокойно согласилась ведьма. – Давно уже. А на месте я сижу потому, что жить мне, как ни странно пока не надоело. Если я уйду отсюда, за год стану старухой, и – все, прощай, Илка! А тут место мое, заговоренное, сколько труда и сил в него мои прабабки вложили, да и я сама успела… Меня как старое дерево, нельзя пересаживать. Понял теперь, почему мне в Холоми не хочется? Так-то я бы посидела, говорят там красиво и кормят хорошо.