Хроники Ехо
Шрифт:
Это как ни странно, подействовало. Хотя, казалось бы, зачем нужна какая-то Королевская миссия, если кроме нас на этой планете не осталось ни единого живого человека… Но Лаюки тут же высвободилась из цепких лапок ведьмы и двинулась на меня. Выглядела она, надо сказать, угрожающе, несмотря на размазанные по щекам слезы и сопли.
– В драку лезть не советую, – на всякий случай предупредил я. – Ты меня, конечно, пополам переломишь, но Смертный Шар я метнуть успею. И делайте потом что хотите – без меня.
Она взглянула не меня оценивающе, поняла: да, действительно, успею, притормозила. Заодно и реветь перестала –
– Достаточно, – сказал я, когда между нами осталось метра полтора. – Остановись пока. А теперь, пожалуйста, объясни мне еще раз: откуда ты знаешь, что человечество погибло? Кто тебе сказал? И самое главное: ты проверила информацию?
– Я… – Она запнулась, беспомощно оглянулась на подружку, но та не стала ей помогать. – Я… Но как могу проверить?
– Вот с этого и нужно начинать, – примирительно сказал я. – Проверить проще простого: послать зов кому-нибудь из знакомых – для начала. Но этого мы делать пока не будем, не дергайся Лаюки. Обещаю: я не буду колдовать, пока ты держишь себя в руках. Давай вернемся к погибшему человечеству: кто сказал тебе такую чушь?
– Илка сказала, – неуверенно пробормотала Лаюки. Встрепенулась, утерла мокрые щеки тыльной стороной ладони, снова обернулась к ведьме: – Илка, это ведь ты мне сказала. Ты ворожила, глядела в свое Зеркало Ночи и увидела там ужасную картинку, да?
Ведьма упорно молчала. Я подошел к Лаюки и осторожно положил руку на богатырское плечо.
– Ты сама начинаешь понимать, правда?
Она посмотрела мне в глаза, и я увидел, что дело пошло на лад: взгляд из-под слипшихся от слез ресниц, был ясным, удивленным и, хвала Магистрам, сердитый.
– Просто еще одно наваждение, – наконец сказала Лаюки. – Я переоценила свои возможности, сэр Макс. Надо было разбудить тебя, как договаривались. Вернемся домой, подам прошение об отставке: по моей вине могло произойти…
– Стоп! – заорал я. – Какое прошение, какая отставка?! Нашла время…
В этот момент ведьма благоразумно решила, что нас с Лаюки следует оставить наедине, и принялась тихонько отползать в кусты. Я видел ее маневр, но не успел отреагировать, зато стоявшая к ней спиной Лаюки, не оборачиваясь, прыгнула назад, схватила подружку за шиворот и передала мне, из рук в руки.
– Прости, Илка, – спокойно сказала она, – но я, пожалуй, больше не буду с тобой обниматься. Не нравится мне эта идея.
Ведьма оказалась верткая, но не слишком сильная, так что я вполне мог ее удержать. Встряхнул хорошенько, приказал:
– Не выдирайся. Удерешь – только хуже будет. Ты и так уже натворила, мало не покажется, на четыре пожизненных заключения в Холоми, по моим расчетам. Собственно, все еще можно исправить. Просто дай ребятам противоядие от твоего зелья, и мы все забудем. Делать нам нечего – с тобой возиться.
– Надо было сразу сказать, что этот парень с вами – Король, – буркнула ведьма. – Ничего бы и не было: я же не дура… Да я и так ничего страшного не сделала, зелье совершенно безобидное. Мне просто хотелось, чтобы вы погостили подольше…
– Подольше – это сколько? – уточнил я.
– Ну… до следующего года хотя бы.
Лаюки тихо зарычала, я укоризненно покачал головой.
– Ничего страшного, Лаюки. Все, как мы и думали. Ты скажи лучше, что у вас случилось? Что это за бредовая история с погибшим человечеством?
– Мы вышли в сад
Я, чего греха таить, вздохнул с непередаваемым облегчением.
– Ага. Значит, Лойсо Пондохва виноват. Ну-ну… Тревога отменяется, Лаюки. Можешь расслабиться. Теперь уж точно можешь. Никуда не делось твое человечество, лежит сейчас по теплым постелькам, сладкие сны смотрит, гарантирую.
Тут дело вот в чем: величайший злодей прошлого, самый грозный колдун этого Мира, живая легенда Смутных Времен и – так уж сложилось – мой близкий друг сэр Лойсо Пондохва, бывший Великий Магистр Ордена Водяной Вороны, в настоящий момент отбывал заключение в собственном персональном аду. Этот знойный, пустынный и унылый мир снился мне с завидной регулярностью; в этих снах мне было невыносимо жарко, а легкие болели от сухого, раскаленного ветра, зато сэр Лойсо развлекал меня болтовней о старых добрых временах, исподволь учил уму-разуму и не забывал проследить, чтобы я не скопытился от невыносимого зноя, а своевременно проснулся в своей постели. Строго говоря, «снами» мои визиты к Лойсо можно было назвать лишь для успокоения совести; уж не знаю, что там на самом деле происходило между нами, но после таких «снов» руки мои поутру оказывались исцарапаны жесткой травой, голова раскалывалась от усталости, а в волосах было полно белого песка.
Тем не менее я всякий раз благополучно просыпался дома, а вот что касается самого Лойсо, выбраться из этой ловушки у него не получалось даже с моей помощью. Я-то, честно говоря, очень старался. Во-первых, идея уничтожить Мир сэру Лойсо давным-давно надоела, а во-вторых – и это, стыдно признаться, самое главное, – я терпеть не могу тюрьмы и ловушки. Я из тех придурков, которые постараются во что бы то ни стало выпустить тигра из капкана и только потом станут оглядываться по сторонам в поисках надежного укрытия для собственной шкурки. Не сомневаюсь, что Лойсо нутром чуял во мне потенциального освободителя, потому и нянчился со мною, как мог.
Но так или иначе, а я в ту пору был одним из немногих посвященных, которые точно знали, что Лойсо Пондохва безопасен, как новорожденный котенок. Рассказ ведьмы о гибели человечества был наглым, беспомощным и бесстыжим враньем – что и требовалось доказать. Не то чтобы я действительно сомневался, но в некоторых случаях дополнительные, избыточные доказательства необходимы как воздух. Что ж, теперь они у меня были – и хвала Магистрам.
Лаюки, как я понимаю, поверила в гибель человечества под влиянием давешнего зелья; возможно, наша хозяйка еще как-то дополнительно поворожила, не зря же они так крепко обнимались. А стоило ей высвободиться, и сразу в себя пришла, молодчина… Нет, правда умничка. Это мне, колдовского компота не пившему, легко быть умным и здравомыслящим, а ей-то каково?!