Хроники Ехо
Шрифт:
– Туда, куда с детства рвался всем сердцем, не умея даже сформулировать это смутное, но страстное желание! – подхватил Магистр Моти.
Лаюки поглядела на них, как мне показалось, с некоторым сомнением, но почти сразу заулыбалась и кивнула, соглашаясь.
Я чуть со стула не рухнул от таких речей, но решил держать марку, не выдавать смятения, пока не пойму, что тут у них происходит. Скорее всего, сговорились разыграть меня, как мальчишку, с них станется. Интересно, как они запоют, если я мгновенно включусь в игру? Не так уж это трудно: надо просто ничему не удивляться и соглашаться со всем, что они скажут. Изобразить, что
– Известное дело, -вдохновленно вступил я, – дом – это вовсе не то место, где ты родился. Память обычно не хранит сведений о нашем истинном доме, но инстинкт велит нам пускаться на его поиски, порой задолго до того, как мы научимся ходить. Что это за место такое – «наш дом», никто не знает и не может знать, поэтому приходиться довольствоваться невнятными догадками, которые только уводят нас от истины. У большинства живых существ от рождения нет дома, зато есть восхитительные сны, тайные грезы наяву, первые смутные желания, для формулировки которых еще не хватает слов, – вот и учимся рыдать о несбывшемся, прежде чем узнаем, что это такое… Между прочим, все младенцы ревут о своем несбывшимся, пока их родители думают, будто виной всему мокрая пеленка. А вы не знали?…
– Как же хорошо вы говорите, сэр Макс, -пригорюнился Гуриг. И тут же встрепенулся: – Но иногда оказывается, что наш дом вовсе не смутный отблеск потустороннего зарева, а именно то место, где мы родились. Другое дело, что можно прожить целую жизнь и не успеть этого понять… Но мне повезло: я наконец ясно вижу, что этот дворец и есть мой дом. Настоящий, тот самый сокровенный дом, о котором вы говорили. Иного дома, кроме этого дворца, – Король величественно обвел рукой ведьмину лачугу, словно бы призывая присутствующих разделить его восторг, – у меня нет. Да и не нужно.
«Ага, значит, это у нас теперь „дворец“, – подумал я – Ну-ну, ничего себе сценарий! По крайней мере, теперь уже точно ясно, что меня разыгрывают. Что ж, главное – не сдаваться». Поэтому вслух я сказал:
– Да, конечно, бывают и такие счастливые совпадения. Но очень, очень редко.
– Но это же не… – начала было леди Лаюки, потом махнула рукой и замолчала. Вид у нее, надо сказать, был совершенно обескураженный. То ли она была не заговорщицей, а такой же жертвой розыгрыша, как и я, то ли… Впрочем, иных внятных версий у меня пока не было, только смутное беспокойство.
– Дом, – мечтательно вздохнул Магистр Моти. – Наконец-то мы дома! Как бы я хотел никогда больше не покидать этот великолепный дворец ни на день, ни на час…
– И не покинешь, – заверил его Гуриг. – И я тоже его не покину. Зачем? От добра добра, как говорится, не ищут.
Еще четверть часа Гуриг и Моти стройным дуэтом исполняли импровизированный гимн ведьминой лачуге, которую упорно величали «дворцом» и своим «сокровенным домом». Когда один умолкал, чтобы отдать должное кошмарному угощению, второй тут же подхватывал эстафету. Лаюки, напротив, помалкивала, только флегматично кивала, не поднимая глаз; вид она имела предельно рассеянный и даже растерянный. Зато хозяйка наша перестала хмуриться, теперь она светилась от удовольствия и застенчиво теребила бахрому ветхой скатерти; в конце концов я засомневался: уж не она ли главная жертва розыгрыша? Если так, это жестоко.
И вообще шутка,
Безмолвная речь находилась под запретом, поэтому поговорить с Моти прямо сейчас, не вставая из-за стола, я не мог. Но это меня не остановило.
– Не могу найти свое курево, – сказал я ему. – И кажется мне, что с утра я сунул кисет в твой рюкзак. А рыться в чужих вещах совершенно не выношу, просто не могу себя заставить. Пойдем, поищем вместе, ладно?
Он изрядно удивился, напомнил мне, что вещи у нас распределены по рюкзакам хаотически, лишь бы нести удобно было, а потому и деликатничать нечего. Я это и сам прекрасно понимал, просто не сумел быстро выдумать менее идиотский предлог для уединения. К счастью, Магистр Моти решил, что с придурками, типа меня, проще соглашаться, чем спорить, и вышел за мной в сени, где стояла наша поклажа. Взялся было развязывать тесемки своего рюкзака, но я его остановил.
– Не нужно ничего искать. На самом деле я просто хотел поговорить наедине. Трудно без безмолвной речи, не понимаю, как я раньше без нее обходился…
– Поговорить? Со мной? Наедине, по секрету? Как интересно!
В голосе его явственно звучал сарказм, но вид парень имел скорее удивленный, чем ехидный. Как будто он искренне считал, что все в порядке и нам нечего обсуждать.
– Да не то чтобы очень интересно, – мрачно сказал я. – Собственно, все, что я хотел сказать: кончайте издеваться. Будем считать, что вы с Гуригом успешно меня разыграли. Можете с чистой совестью поднимать меня на смех. Да хоть статью об этом в «Королевском голосе» печатайте, когда вернемся. Но сейчас, пожалуйста, хватит. Я нервничаю. Не нравится мне ваша шутка.
Магистр Моти растерянно поморгал.
– Что за шутка? – спросил он. – Над кем, интересно, мы «издеваемся»? Над тобой, что ли? Сэр Макс, ты больше незнакомых ягод в лесу не ел? Или – да хранят нас Древние Магистры! – грибов?
Я так растерялся, что не стал отвечать вопросом на вопрос, а честно сказал:
– Вообще в рот ничего не брал, даже компота этого прокисшего, который вы с Гуригом хлестали как не в себя.
– Хорошо, если так. Тогда скажи: в чем заключается наша так называемая шутка? Почему ты нервничаешь? Что с тобой твориться, дырку над тобой в небе?
– Что со мной творится?! Это вы с Гуригом последние полчаса бредите непрерывно: «дворец», «сокровенный дом»… Магистры знают, что у вас в голове: меня разыграть -это, конечно, святое дело, я понимаю. Но вы бы хоть хозяйку пожалели. Не знаю, может быть, она древняя старуха, но выглядит как девчонка и, что еще хуже, верит вам, как девчонка. Думает, вам тут правда нравится. Думает, наверное, вы тут жить у нее останетесь после таких-то разговоров… Ну свинство же, свинство сплошное выходит, а вовсе не шутка.