Хранители
Шрифт:
– Неплохо спето! – заметил Фродо. – Но уж ежели так, то дел у нас хватает, и давайте примемся за них под крышей; ведь потом крыши-то не будет.
– Крыша крышей, а песня песней, – сказал Пин. – Так ты что, и правда думаешь в путь до рассвета?
– Пока не решил, – ответил Фродо. – Я боюсь Черных Всадников и боюсь оставаться в доме, про который им известно, что я в нем поселился. Гаральд мне, опять же, задерживаться не советовал. Я бы только очень хотел повидаться с Гэндальфом. Вот и Гаральд удивился, что Гэндальф обещал да не пришел. Вопрос один, вопрос другой. Первый:
– На второй вопрос ответ готов, – сказал Мерри, – хоть через час. Я уж все собрал. Шесть лошадок щиплют травку, мешки набиты; разве только подбавить чего-нибудь для тепла и брюха?
– Да вы, я вижу; опытные заговорщики, – восхитился Фродо. – Но может, все-таки денек подождем Гэндальфа?
– Мы-то подождем, только Всадники твои как бы не нагрянули, сам гляди, – сказал Мерри. – Они бы, пожалуй, уже до нас добрались; да застряли, наверно, у Северного Хода, там Городьба в три сажени до самой реки. И сторожа по ночному времени никого не пустят, проси не проси. Разве что прорвутся силой, но там, по-моему, вряд ли прорвешься. Там и днем-то не очень пустят, тем более каких-то черных и подозрительных. Пустить не пустят, но Забрендия – не крепость, сам понимаешь.
Фродо задумался.
– Вот как мы сделаем, – сказал он наконец. – Выходим завтра чуть свет. Только не по дороге: это самое опасное. Вдруг нас обложили со всех сторон – я же не знаю, сколько Всадников, может, два, а может, больше. Нам бы надо уйти, как под землю нырнуть.
– Это же вам путь только через Вековечный Лес! – с ужасом воскликнул Толстик. – Берегитесь, лучше куда угодно, чем туда. Подумаешь, какие-то Черные Всадники!
– Вот ты и подумай на досуге, – посоветовал ему Мерри. – Страшно это, конечно, а все же Фродо, наверно, прав. Там нас преследовать не будут – повезет, так и всякая погоня нас потеряет.
– Это в Лесу-то Вековечном вам повезет? – визгнул Толстик. – Покамест никому не везло. Погоня их потеряет, как же! Сами навек потеряетесь! Туда никто не ходит.
– Ну как – никто! – сказал Мерри. – Брендизайки ходят: не каждый день, конечно, но когда понадобится. И своя тропка у нас там есть. Фродо по ней ходил – давным-давно, правда. И я тоже ходил, несколько даже раз: днем, когда деревья спят.
– Ваше дело, ваше дело! – замахал руками Фредегар. – По мне, так страшнее Вековечного Леса ничего и на свете нет: а что о нем рассказывают, лучше даже не слушать. Ну, я-то что, я же с вами не иду. И теперь, честное слово, очень рад, что остаюсь: вот Гэндальф не сегодня-завтра объявится, я ему все про вас расскажу.
Толстик любил Фродо, но бросать Хоббитанию боялся: мало ли что окажется где-то там. Он и за рекой-то был в первый раз. Впрочем, заговорщики не собирались брать его с собой: по плану ему надлежало стеречь дом и сбивать с толку любопытных – притворяться, что господин Торбинс здесь, пожалуйста, только не сейчас. На всякий случай были наготове даже старые костюмы из Торбы; Толстик их наденет, авось его и примут за Фродо. Никто не подумал, что это самая опасная роль.
– Прекрасно! – сказал Фродо, разобравшись в заговорщицких замыслах. – Как бы мы иначе оповестили Гэндальфа? Вряд ли эти Всадники умеют читать, и все же я не рискнул
– Мне-то что, – сказал Пин, – в лес так в лес. Я только не завидую Толстику – вот поглядит он на Черных Всадников.
– А я тебе не завидую, – отозвался Фредегар. – Зайдешь в Лес – обратно запросишься, да поздно будет.
– Ладно, хватит спорить, – сказал Мерри. – Нам еще надо прибраться и кое-что упаковать. Я ведь вас затемно разбужу.
Когда Фродо наконец улегся, он никак не мог заснуть. Ноги ныли; спасибо, хоть завтра верхом. Мало-помалу он погрузился в смутный сон, и казалось ему, что он смотрит сверху, из окна, в лесную темень, а у корней деревьев ползают, принюхиваясь, какие-то твари – и наверняка до него доберутся.
Издали донесся шум: ветер, наверно, пробежал по листьям. Нет, понял он, это не ветер, это дальнее море, а шума волн он никогда наяву не слышал – только во сне. А потом окна не стало – простор. И никаких деревьев. Вокруг шелестел черный вереск, соленый запах щекотал ноздри. Фродо поднял глаза и увидел высокую белую башню на крутой скале. Ему захотелось взобраться туда, чтобы поглядеть на море, он стал карабкаться по склону, но вдруг небо озарилось молнией и грянул гром.
Глава 6
ВЕКОВЕЧНЫЙ ЛЕС
Фродо вскочил как встрепанный. В комнате было темно; Мерри стоял в коридоре со свечою в руке и громко барабанил по приоткрытой двери.
– Тише! Что случилось? – заплетающимся со сна языком испуганно выговорил Фродо.
– Еще спрашивает! – удивился Мерри. – Вставать пора, половина пятого. На дворе непроглядный туман. Вставай, вставай! Сэм уже завтрак готовит. Пин и тот на ногах. Я пошел седлать пони. Разбуди лежебоку Толстика, пусть хоть проводит нас.
К началу седьмого все пятеро были готовы в путь. Толстик зевал во весь рот. Они бесшумно выбрались из дому и зашагали по задней тропке вслед за Мерри, который вел тяжело навьюченного пони, – через рощицу, потом лугами. Листья влажно лоснились, с каждой ветки капало, и холодная роса серым пологом заволакивала траву. Стояла тишь, и дальние звуки слышались совсем рядом: квохтали куры, хлопнула чья-то дверь, заскрипела калитка.
Пони были в сенном сарае: крепкие, один к одному, медлительные, но выносливые, под стать хоббитам. Беглецы сели поудобнее, тронули лошадок – и углубились в густой туман, который словно нехотя расступался перед ними и смыкался позади. Ехали шагом, час или около того: наконец из мглы неожиданно выступила Городьба, высокая, подернутая серебристой паутиной.
– Ну, и как же вы через нее? – спросил Фредегар.
– За мной! – отвечал Мерри. – Увидишь.
Он свернул налево и поехал вдоль Городьбы, которая вскоре отошла назад краем оврага. В овраг врезался пологий спуск, глубже, глубже – и становился подземным ходом с кирпичными стенами. Ход нырял под Ограду и выводил в овраг на той стороне.
Толстик Боббер осадил пони.
– Прощай, Фродо! – воскликнул он. – Зря ты в Лес пошел, гиблое это место, сегодня же в беду, чего доброго, попадете. А все-таки желаю вам удачи – и сегодня, и завтра, и всегда!