Хранители
Шрифт:
– Ишь, темень, – сказал Бирюк. – Ну, обратно-то я фонарь зажгу, а сейчас так.
До парома было лиги две-три. Хоббиты сидели, плотно укутавшись в плащи; слышен был только скрип колес да перестук копыт. Фродо казалось, что повозка не едет, а едва ползет. Пин клевал носом; Сэм настороженно глядел в туман.
Наконец, справа смутно забелелись два высоких столба – поворот к парому. Бирюк натянул вожжи; повозка приостановилась на повороте и съехала под гору. Снова миг тишины... а потом все услышали тот самый звук, который
Бирюк соскочил с передка, обхватил лошадиные шеи, чтобы пони не фыркали, и уставился в туманный мрак. Крепь-крап, крепь-крап – хрупали копыта, и этот звук гулко отдавался в тихом вечернем воздухе.
– Вы лучше спрячьтесь, сударь, – торопливо посоветовал хозяину Сэм. – Лягте на дно повозки и накройтесь там ветошью, а мы уж этого Всадника как-нибудь спровадим. – Он выпрыгнул из повозки и встал рядом с Бирюком. Всадники так всадники – только пусть сначала его затопчут.
Крап-кроп, крап-кроп. Сейчас наедет.
– Эй, там! – хрипло крикнул Бирюк.
Клацанье копыт стихло. За несколько шагов проступили очертанья всадника в плаще.
– Ну-ка, стоп! – приказал Бирюк. Он швырнул вожжи Сэму и шагнул вперед. – Стой, где стоишь! Чего тебе надо, куда едешь?
– Я за господином Торбинсом. Вам такой не попадался? – глухо спросил чей-то голос, очень знакомый... Ну, конечно же – Мерри Брендизайк. Из-под плаща показался фонарь и осветил изумленное лицо Бирюка.
– Господин Мерри! – воскликнул он.
– Он самый. А вы думали, кто? – спросил Мерри, появляясь из тумана и встряхивая поводьями.
Страх сразу пропал: перед ними был всего-навсего хоббит верхом на пони, по уши укутанный в шарф.
Фродо выпрыгнул к нему из повозки.
– Нашлись, пропащие! – весело сказал Мерри. – А я уж думал, вы где-нибудь застряли, к ужину не поспеете. Да тут еще туман поднялся. Ну, я и поехал осматривать овраги, а то ведь свалитесь – кто вас вызволит? И вот бывает же – разминулись. А вы-то где их нашли, господин Бирюк? На плаву в утином пруду?
– Да они просто шли не путем, – объяснил тот. – Я чуть было на них собак не спустил; погодите, сами вам расскажут. А теперь, значит, извините, господин Мерри, господин Фродо и прочие, мне домой надо. Жена ведь, сами понимаете, а ночь-то вон какая темная.
Он подал повозку назад и развернул ее.
– Всем, стало быть, доброй ночи, – сказал он. – Надо же, денек выдался, рассказать – не поверят. Ладно, все хорошо, что хорошо кончается, – вам-то еще, конечно, добираться... да и мне тоже; ну, поглядим.
Он зажег фонари и выпрямился во весь рост. А потом вдруг достал огромную корзину из-под сиденья.
– Чуть не забыл, – добавил он. – Тут вот от жены кое-что, может, пригодится – с особым приветом господину Торбинсу!
Они проводили глазами тусклые фонари, быстро канувшие в глухую ночь. Неожиданно Фродо рассмеялся: он учуял из плотно закрытой корзины сытный запах жареных грибов.
Глава 5
РАСКРЫТЫЙ ЗАГОВОР
– Что ж, поторопимся
И хоббиты припустились вниз прямой дорогой – ровной, накатанной, обложенной большими белеными камнями. Сотня-другая шагов, и они вышли к реке, на широкую пристань, возле которой покачивался грузный бревенчатый паром. Причальные сваи светлели под двумя высокими фонарями. На берег наползала белесая мгла; но вода впереди была черная, только в камышах – молочные завитки тумана. За рекой туман редел.
Мерри провел пони по паромным мосткам; следом сошли остальные путники. Он неторопливо оттолкнулся длинным шестом, и между паромом и пристанью поплыли мощные, медленные струи Брендидуима. Восточный берег был крут; от причала мерцающей цепочкой фонарей отходила извилистая дорожка; на Косой Горе перемигивались в тумане красные и желтые огоньки. Это светились окна Хоромин-у-Брендидуима, старинной усадьбы Брендизайков, пристройки которой со временем заняли все склоны Горы. Закладкой Хоромин началась история Забрендии, густо населенной и почти независимой области Хоббитании, полоски земель между рекой и Вековечным Лесом. Главное здешнее селение, сгрудившееся на всхолмье за Хороминами, именовалось Зайгордом.
С востока никакого заслона поначалу не было; но потом Брендизайки поставили высокую изгородь и назвали ее Отпорной Городьбою. Она была поставлена давным-давно и с тех пор ушла ввысь и разрослась вширь: ее подправляли из года в год. Лукою выгибалась она от Брендидуимского Моста до самого устья Ветлянки – лиг двадцать, если не больше. Защищать-то она защищала, но, к сожалению, не очень. Лес так и норовил подобраться к Городьбе, и в Забрендии запирали на ночь входные двери, чему в Хоббитании даже верить не хотели.
Паром тихо подплывал к чужому берегу. Переправа была в новинку только Сэму, и ему казалось, что речные струи отделяют его от былой жизни, оставшейся в тумане: впереди зияла черная неизвестность. Он почесал в затылке и подумал: вот ведь неймется-то! Жили бы да жили!
Хоббиты спрыгнули с парома. Мерри зачаливал, а Пин уже вел пони по дорожке. Сэм в последний раз оглянулся на Хоббитанию и сиплым шепотом вымолвил: – Гляньте-ка, сударь! Кажется мне, что ли?
На дальней пристани, в тусклом свете фонарей, кто-то появился – кто-то или что-то, черный живой мешок, колыхавшийся у причала. Сперва он ползал и словно бы обнюхивал пристань; а потом попятился и скрылся в тумане за фонарями.
– Это что еще за новости в Хоббитании? – вытаращил глаза Мерри.
– Это за нами по пятам, – сказал Фродо. – И больше пока не спрашивай! Скорее! – Они взбежали по дорожке наверх, оглянулись на туманный берег и ничего не увидели.
– Спасибо, хоть лодок больше нет на западном берегу! – сказал Фродо. – А верхом можно переправиться?
– До Брендидуимского моста двадцать лиг – разве что вплавь, – сказал Мерри. – Только я в жизни не слыхал, чтобы здесь на лошадях переплывали реку. А кто – верхом-то?