Хранители. Единственная
Шрифт:
– А разве она может вернуться сегодня?
– Она может вернуться в любой момент, когда разочаруется в тех, к кому приникла. Но раз мы разработали план, то лучше начать его исполнять как можно скорее, значит, сегодня.
– Хорошо, тогда мы распределили уже коридоры, верно?
– Нэнси постаралась, – согласился тот, отвечая уже третьему человеку. – Знаете, смерть Посвящаемой будет отличным выходом из ситуации. Будет меньше сбоев, никто не будет отвлекаться от работы, а то подняли тут шуму: Посвящаемая, мятежи, семнадцать…
Дальше Кастор слушать не
Он просто вышел и прислонился спиной к стене, тихонько закрыв за собой дверь.
Смерть Посвящаемой. Получается, все те Сотрудники готовили настоящий заговор против ни в чём не повинной девушки, которая только-только, месяц назад, стала Хранительницей, которая только-только влилась в этот дикий, чуждый ей мир?
Они хотели убить Сандру, причём охоту решили начать сегодня?
Всё это никак не могло уложиться в голове. Да ещё и Нэнси… имя-то знакомое.
Кастор встряхнул головой. И понял, что ему тоже надо начать свою слежку. За ними. За Сандрой. И чтобы их пути ни в коем случае не пересеклись.
Потому что ничем хорошим это закончиться не могло.
***
Сандра вышла на улицу, сославшись на то, что якобы ей было душно и надо было дыхнуть свежего воздуха, хотя какой он свежий в Бруклине?
На самом же деле, ей просто стало тошно от того, с кем она находилась. Снова нахлынула дикая волна непонимания, кто прав, кто неправ, почему она должна верить одним и не верить другим. Кто сделал за неё этот выбор и, главное, зачем?
Она давно хотела вернуться в Штаб. И ей показалось, что теперь для этого было самое время. Пусть совсем ненадолго, но заглянуть туда хотелось.
Она соскучилась. По месту, которое терпеть не могла. Или же она это нетерпение себе внушила?
И кольцо она носила с собой всегда. На всякий случай.
Поэтому теперь, отойдя в сторону, подальше от людских глаз, она снова надела его себе на палец, мысленно приготовившись ко встрече. С кем?
Со Штабом.
Вид закрытых дверей кабинки перед глазами не вызвал отвращения. И то, что открылось взору, когда эти голубоватые двери синхронно разъехались в стороны, не наделав при этом ни капли шума, тоже не было больше чем-то омерзительным.
Оно вдруг показалось родным.
Эти перила, о которые можно опереться и опустить голову вниз, смотря на следующие уровни, как в торговом центре, эти белые-белые стены, на ощупь напоминающие батареи центрального отопления, только вот не такие тонкие, этот свет – яркий, не жёлтый совсем, но глаза не режущий. Эта тишина, хотя она и не была идеальной, но стремилась к тому, чтобы быть такой; тишина не естественная, не такая, какую можно было бы встретить, например, в деревне, на просторе, на природе, но тоже безмолвная и спокойная, как море прохладным вечером, одиноко плещущееся у побережья.
Резкая смена обстановки заставила забыть все те ужасы, которые происходили здесь ранее. Сейчас этим местом хотелось восхищаться. Исчезло даже то недоверие, которое торжествовало в её сознании в первый день пребывания в этих стенах. Восторг и тихое благоговение перед лицом масштабности –
С необыкновенно искренней радостью Сандра прошла к лифтам, зашла внутрь, нажала на кнопку, предвкушая скорую встречу с Хранилищем мыслей, которое теперь законно находилось лишь в её власти. Это ли не прекрасно – владеть мыслями миллиардов людей? Конечно, она упивалась не властью, да и не совсем уж упивалась, а тем, что такая возможность в принципе существует, что мыслей так много и все они, без каких-либо исключений, попадают сюда. И что у неё есть ключ ко всем ним.
Так почему же она должна была относиться так пренебрежительно и унизительно к тем, кто исполнял столь важную миссию?
Но когда она вышла на нужном уровне, то вдруг остановилась. Как будто бы она всё разом вспомнила: и церемонию удаления, и Сотрудников, и Аманду Коллендж, готовую убить за малейший проступок и даже не пожалеть о содеянном, и даже Кастора – всё самое больное, произошедшее тут.
И испугалась саму себя, ту, которая минуту назад готова была расхваливать и боготворить Штаб на каждом шагу. Потому что не за что было их так возносить. Не добились они такого отношения.
У Хранителей была власть над личностями людей. Однако заслуженно ли они обладали ещё и властью над их жизнями?
Нет. Так считала Сандра, не та Сандра, которая выбежала от мятежников в порыве внезапного желания, возникшего от столь же внезапной ненависти, а та, которая видела изнанку этой идеальности. Вернее, того, что старалось идеальным казаться, но не быть.
Вместо того, чтобы наведаться в Хранилище, она завернула за другой угол, пытаясь бороться с нараставшей паникой. Даже в ушах загудело, так, на ровном месте, без особой причины. Она хотела сменить свой медленный шаг на бег, но понимала, что бежать уже не сможет.
Голова кружилась, как будто бы у неё упало давление от нахождения в Штабе. Под землёй.
Сандра достигла развилки в коридоре. Налево идти или направо? Почему-то такой вопрос у неё даже не возник. Ноги как-то сами повели её вправо. Она даже уже не смотрела перед собой, лишь вниз, на ноги, облачённые в злосчастные чёрные лодочки, которые уже начинали тереть. И почему она не обулась в кроссовки или кеды, которые были в сто раз удобнее? Или не в сто, но всё равно удобнее?
Раз, два, три… четыре шага. Четыре вялых шага, спотыкающихся, неосторожных. Четыре шага до того, как она услышала голос, заставивший её вздрогнуть. Не потому, что она его знала, нет. Она его не знала.
Но это был первый голос, который она тут сегодня услышала, а потому тихо он прозвучать не мог, даже если бы шептал.
– Вайтфейс, – громко раздалось в нескольких метрах от неё. Сандра тут же вскинула голову, не смея больше ступить и шагу.
И замерла.
Она не знала этого человека, но по его одежде – белому костюму, слегка мятому, но всё равно сохранявшему вычурную идеальность – было понятно, что он был Сотрудником. И это её не смущало, ведь наверняка они её знали. Смущало её другое.