Хранители вечности
Шрифт:
Следующие несколько минут Кевин отчаянно боролся за жизнь. Его швыряло из стороны в сторону, било о камни, все силы он прилагал к тому, чтобы дышать. Сначала это ему удавалось, потом потолок стал совсем низким, Кевин то и дело бился о него головой. Потом вода и вовсе заполнила галерею целиком, Кевин ощутил ужас — дышать было нечем. Его несло и крутило, потом последовало короткое падение, несколько секунд отчаянного барахтанья — и награда в виде нескольких глотков воздуха. И снова поток, снова бесконечные секунды удушья и редкие воздушные мешки. Казалось, что это никогда не кончится.
Над головой синело ослепительно-яркое небо, вокруг клокотала бьющая из недр горы вода. Разглядев какие-то камни, Кевин поплыл к ним, с трудом выбрался на берег. Секунду спустя его вырвало — успел-таки наглотаться воды. Сев на камень, огляделся — где же Алекс и Гена? Или они не рискнули?
Только теперь он смог как следует разглядеть место, в котором оказался. Вокруг росли цепляющиеся за каменистые склоны деревья, вырывавшийся из-под земли поток давал начало небольшой реке. Глядя на бурлящую воду, Кевин ощутил беспокойство — ну где же они?
Вот среди пены и волн показалось совершенно безумное бородатое лицо — Гена хрипел, бил по воде руками, уже явно ничего не соображая. Прыгнув в воду, Кевин подплыл, схватил бородача за ворот и потащил к берегу. Лишь коснувшись земли, Гена немного пришел в себя, уцепившись за камень, выполз на берег, закашлялся. Потом, хрипло дыша, взглянул на Кевина.
— Вас за это… убить… мало… — выдавил он и снова закашлялся. — Вот погоди… Отдышусь… Сам ребра… переломаю…
— Где Алекс? — спросил Кевин. — Он прыгнул?
— Передо мной… Где он? — Бородач огляделся. — Я прыгнул сразу за ним…
— Его пока нет… — В душу Кевина закрались нехорошие предчувствия. Прошла минута, другая — ничего…
Они ждали, Алекс все не появлялся. Так прошло полчаса, час. Ждать было бессмысленно, Кевин и Гена это хорошо понимали.
— Нам надо идти, Гена, — сказал Кевин, когда бессмысленность ожидания стала совершенно очевидна. — Ему не повезло.
— Может, его унесло ниже по течению? — робко предположил толстяк.
— Может быть. Пошли, Гена. Вряд ли нас будут искать, но лучше уйти отсюда подальше.
Они пробирались вдоль реки несколько часов. Постепенно полноводный поток превратился в ручей, затем и он начал теряться среди зарослей.
— Все, — выдохнул Гена и устало опустился на землю. — Больше не могу.
— Отдохнем, — согласился Кевин, сев рядом. И тут же замер, увидев смотревший на него сквозь листву ружейный ствол.
— Не привык я к таким переходам, — продолжал жаловаться Гена. — Комплекция у меня не та, я слишком тяжелый…
— Гена, — оборвал его Кевин. — Мы не одни.
— Чего? — переспросил Гена и вдруг замолчал.
Из зарослей вышли два человека, в них легко было признать туземцев. Одеты не слишком опрятно, зато на славу вооружены. Кевин разглядел у обоих ножи, пистолеты, подсумки с гранатами. Плюс мощные штурмовые винтовки. Кевин невольно сглотнул, подумав о том, что это будет жутко несправедливо — уцелеть
— Сидеть, — холодно сказал один из туземцев. — Что будем с ними делать? Пристрелим?
— Не знаю, — отозвался второй, не опуская винтовки. — У них ничего нет.
— Какая разница? Все равно они чужие. А чужим здесь не место.
— Мы сбежали из тюрьмы, — сказал Кевин. — Мы не враги вам.
— Помолчи, — оборвал его туземец. Немного подумал. — Давай отведем их к Нолану. Он нам что-нибудь даст за них.
— А зачем они Нолану? — возразил его коллега. — Лучше пристрелить. Вон у них обувь хорошая. Пригодится.
— И все-таки лучше отвести их к Нолану. А ну, лечь лицом вниз! Быстро!
Винтовочный ствол служит хорошим аргументом. Понимая, что ничего не может сделать, Кевин растянулся на земле, рядом с кряхтеньем улегся Гена.
— Говорил я, что не надо лезть в эту реку, — тихо ворчал он. — Да разве меня кто слушает…
— Молчи! — одернул его один из аборигенов. — Руки сюда!
Пять минут спустя Кевин и Гена уже шли по едва угадывавшейся в зарослях тропинке. Руки связаны за спиной, туземцы контролируют каждый шаг. Кевин хмуро думал о том, что судьба в очередной раз над ним подшутила, сменив один плен на другой.
Так они шли больше пяти часов, с короткими остановками на отдых. На таких остановках аборигены пили воду из небольших армейских фляжек, что-то ели, но пленникам ни воды, ни еды не предлагали. Кевин видел, как жадно раздуваются ноздри Гены, да и сам чувствовал зверский аппетит. Но приходилось терпеть.
Путешествие закончилось достаточно неожиданно: впереди показался ручей с перекинутым через него мостиком, за ним Кевин разглядел деревню, укрытую густыми древесными кронами. Небольшие бревенчатые домики были разбросаны достаточно хаотично — очевидно, каждый строил свое жилище там, где ему нравилось.
У мостика играли дети. Увидев пленников, они тут же кинулись навстречу, их не остановили даже суровые окрики конвоиров. В сопровождении стайки детей Кевина и Гену провели в деревню, местные жители взирали на них с явным любопытством. Потом пленникам велели остановиться, кто-то притащил лестницу. Кевин понял, для чего она, когда лестницу опустили в довольно глубокий колодец. Ему и Гене развязали руки, потом, подталкивая, заставили спуститься вниз. Затем лестница уплыла вверх, светлый круг высоко над головой закрыли связанной из жердин решеткой.
— Вот уроды, — проворчал Гена. — И не вылезешь ведь. Проклятье, чем тут так воняет?
Кевин огляделся. Он стоял по щиколотку в воде, то ли сочащейся из стен, то ли попавшей в яму с дождем. Здесь же плавал раздувшийся трупик какого-то грызуна, вонью несло именно от него.
Нагнувшись, Кевин взял грызуна за хвост, приподнял. Примерившись, бросил вверх.
Первые три попытки не удались: грызун либо не долетал до верха, либо задевал за связанную из жердин решетку и снова падал вниз. На четвертый раз все получилось, зверек вылетел из колодца. Но ненадолго — не успел Кевин облегченно вздохнуть, как грызун снова шлепнулся в колодец, сверху донесся детский смех.