Хранители Солгарда
Шрифт:
– Вороной, я тот, кого ищут твои люди, передай чтоб они побыстрее двинулись в путь.
– А почему я должен тебе верить?
– недоверчиво ответил Уголек.
– Тебе не обязательно мне верить, просто передай, что я жду их здесь, - он остановился и присел рядом с раскидистой елью.
Уголек развернулся и побежал к Джуа и Орсону. Друзья уже позавтракали и собирались идти дальше. Молодой лекарь, увидев резво бегущего коня, обрадовался: это значило, что тот действительно поправился.
– Джуа, там в лесу нас ждет мужчина, слышащий животных, он говорит, что вы именно его
– Он не сказал, как его зовут?
– Нет, но просил вас поторопиться.
Лекарь обернулся к Орсону и решил выяснить все, что тот знает о Нарфриде.
– Скажи, а этот экос, к которому мы идем, сколько ему лет и как он выглядит?
– Коган говорил, что Нарфрид молод, ему нет сорока, а родился он на западе острова, значит скорее всего русоволосый с карими глазами.
– Ну что, давайте не будем заставлять его ждать, Уголек, веди нас!
Товарищи быстро дошли до ели, у корней которой сидел молодой высокий и широкоплечий мужчина. Он начал разговор, и все сомнения рассеялись: это действительно был экос Нарфрид. Мужчина обратился к молодому жителю Рамбурга.
– Значит вот ты какой, Орсон, твой наставник говорил, что ты способный ученик. Мне очень жаль старика Когана, - Орсон весь напрягся, готовя себя к худшему, экос продолжал, - не волнуйся, он жив, но пройдет много времени, прежде чем он восстановится.
Экос увидел раненую руку Орсона, ничего не спросил и переключил свое внимание на Джуа.
– А ты, парень пробовал превращаться в животных, я знаю, у тебя есть уменья экоса?
– Нет, - ответил молодой лекарь.
– Придется мне пожертвовать собой, для того чтобы быстрее доставить вас до дома. Ждите меня на берегу реки, - сказал Нарфрид и направился вглубь леса.
Приятели некоторое время стояли молча и провожали взглядом экоса, потом спустились к реке и стали ждать. Спустя несколько минут из леса к ним вышел гнедой жеребец, значительно крупнее Уголька. В голове у Джуа пронеслись чужие мысли.
– Кто из вас более опытный наездник?
– спросил Нарфрид
– Наверное, Орсон.
– Скажи ему, чтоб садился на меня, ты же седлай своего вороного и следуй за нами.
Джуа передал все своему товарищу, тот с неохотой забрался на спину коня, в глубине души ему было не удобно за то, что он таким образом воспользовался более опытным магом. Гнедой конь тем временем быстро переплыл реку, Быстрянка в этом месте была спокойная, и галопом поскакал вдоль берега, стараясь не сбросить своего всадника. Позади ехал Джуа на Угольке и смотрел, как его товарищ старается ногами и руками держаться на тело коня, в то же время стремясь не причинить жеребцу никакого неудобства. Кони бежали очень быстро, и вскоре показался лес, про который говорила Ярута.
Гнедой жеребец перешел на шаг и остановился рядом с тропинкой, скрывающейся далеко за деревьями. Орсон быстро слез с коня.
– Идите по тропинке, она выведет вас к моему дому, - сказал Нарфрид все еще находясь в шкуре коня и быстро скрылся в лесной чаще.
– Скажи, Орсон, почему экосы никогда не превращаются в животных или обратно в людей на глазах у посторонних, спросил Джуа?
– Это не очень приятное
Джуа тоже спешился, и они втроем побрели по лесу, который в отличие от леса серебряных волков был наполнен пением птиц, и солнечные блики украшали все вокруг. Джуа послышался целый рой невнятных голосов.
– Двое идут к хранителю! А он знает? Он сам их привел! А кто это с ними, большой и черный? Хорошо, что он ест траву!
Высоко на ветках деревьях, росших вокруг тропы, сновали белки и бурундуки. Они совсем не боялись людей, но их очень заинтересовал Уголек, отставший от друзей и мирно пережевывающий сочную зелень.
Не прошло и часа, как товарищи увидели небольшую солнечную поляну, на которой стоял деревянный домик с затейливой резьбой. Судя по состоянию бревен, дом стоял здесь больше полувека. Нарфрид стоял на крыльце, рядом с широко распахнутой дверью.
– Ну, заходите, отдохните у меня до утра, а завтра я провожу вас до Красного шатра, - приглашая путников в дом, сказал экос. Потом Джуа услышал, как тот обратился к Угольку, - а ты, вороной, не уходи далеко, а лесу живит не только мелкие зверушки, но и хищники покрупнее.
Когда Джуа и Орсон вошли внутрь дома они увидели всего две комнаты, в одной находился стол и скамейки, в одном углу стояла печь, в другом - буфет с нехитрой посудой. В спальне стояли две низкие кровати с матрасами, набитыми сеном и тонкими шерстяными одеялами. Пока друзья изучали обстановку хозяин собрал на стол хлеб, орехи, мед, заварил чай с малиной. После легкого обеда экос принялся расспрашивать Орсона о делах в Рамбурге и его окрестностях. Его благодушие быстро испарилось, как только он узнал о бесследном исчезновении молодых магов в приморском городе. "Да, такого не было даже во времена переселения магов", - подумал Нарфрид.
– В Грейстоуне обеспокоены тем, что с востока приходят очень мало молодежи, но Совет не предполагал, что причина кроется в этом. Наверняка кто-нибудь дежурит у шатра, я попробую с ним связаться. Не стоит ждать до утра, отправимся в путь сегодня, ждите меня здесь, я свяжусь с одним из вас. Вы тотчас двинетесь в путь, сначала тропа поведет вас на запад, потом свернет на север, идите по ней до тех пор, пока не кончится густой лес. На холме увидите Красный шатер, там вас ждут, - сказав это, Нарфрид вышел из дома и быстрым шагом пошел по тропе на запад.
Он, как и все экосы, мог общаться мысленно и на большом расстоянии только с хорошо знакомыми магами своей специализации. Нарфрид знал, что дежурили у шатра парами, обычно экос - гифт. Хранитель леса хорошо помнил свое первое дежурство на третьем году обучения. Гифты почти всегда обладали ужасным характером, с ними было тяжело общаться. Хотя дежурить у шатра было почетно, но очень немногие экосы выдерживали своих напарников больше недели. Гифты всегда радовались побыть в одиночестве или хотя бы в немногочисленном обществе. Так и получалось, что гифт дежурил четыре недели, причем каждую с новым экосом. Нарфриду повезло, Вилайет был, и есть один из немногих гифтов, который не считал зазорным общаться с магами другой специализации, и молодой Нарфрид продежурил целый месяц.