Хранители мира
Шрифт:
Поддерживаемая Марком, Ксения, слегка прихрамывая, смогла дойти до него. Велимир наклонился к ним и заговорил совсем тихо, видимо, чтобы не услышали Ведуны:
— Ребята, вы сможете быстро добраться до Врат? — Марк кивнул, Ксения прислушалась к своим ощущениям и тоже решительно кивнула. — Отлично. Когда начнется поединок, немедленно бегите к Вратам и закрывайте их. Тогда при любом исходе поединка наша миссия будет выполнена.
— Это нечестно, — тихонько и неуверенно возразила Ксения.
— А честно вызывать на поединок выбившегося из сил старика? — Велимир почему-то улыбнулся и сказал: — Я хорошо
Велимир выпрямился и повернулся Ведунам. Марк, ненавязчиво взяв Ксению за руку, отвел ее в сторону, так, чтобы можно было быстро развернуться и без всяких препятствий добежать до Врат.
— Ну что ж, — усмехнулся Велимир. — Начнем, пожалуй?
Кирд кивнул.
Солнце почти полностью исчезло за горизонтом, оставив только свой маленький краешек, еще освещавший землю, когда Велимир и Кирд, обнажив мечи, вступили на образовавшееся пространство и начали кружить друг против друга, словно два равных по силе ворона, не решаясь напасть первыми.
Едва меч Кирда вспыхнул в начавшем сгущаться мраке и его первый удар обрушился на Велимира, Ксения почувствовала, как с силой сжал ее руку Марк, давая сигнал к действию. Ни секунды не медля, они развернулись и побежали вверх по склону к уже наполовину открывшимся Вратам. Из прорыва лился яркий, слепящий свет, который, похоже, в этот раз взял на себя обязанности солнца, освещая весь холм от вершины до подножия.
Вдруг Ксения услышала за собой тихий, едва различимый свист — и тут же упала, притянутая к земле Марком. Вокруг зазвенели по камням железными наконечниками стрелы.
— Вот гады, еще и лучников припасли… — прошипел Марк, потом резко вскочил и, потянув за собой Ксению, вновь бросился вверх по склону холма. Стрелы свистели вокруг них, падали буквально под ноги, тучами носились над их головами, но их будто охранял кто-то: ни одна из стрел в них не попала. Вероятно, в сгущавшейся темноте лучники не могли точно прицелиться, хотя, с другой стороны, силуэты Ксении и Марка должны были быть отчетливо видны на фоне открывающихся Врат. Но, возможно, льющийся из них свет слепил глаза находящихся ниже по склону противников.
Наконец дождь из стрел прекратился. Видимо, Ксения и Марк пересекли ту черту, за которую стрелы не долетали. Пробежав еще пару метров, они оказались совсем рядом с Вратами. Ксения на миг замерла, завороженная необычным зрелищем: внутри Врат, среди потоков света, она различила нечто движущееся, какие-то смутные тени, которые ритмично вскидывали что-то, отдаленно напоминающее руки, производя при этом тот самый треск разрываемого пенопласта. Однако насладиться этим зрелищем Ксении, как всегда, не удалось: никогда не теряющий бдительности Марк дернул ее за руку и развернул к себе.
— Значит, так, — начал быстро говорить он. — Сейчас мы с тобой встанем по разные стороны от Врат, вот так, вытянув мечи к разрыву, понятно? Когда я стану говорить, повторяй каждое мое слово — слышишь, каждое слово! На последних словах, когда я подам сигнал, со всей силы руби Врата по диагонали, вот так, понятно?
— Но, Марк, я никогда этого не делала! — воскликнула Ксения.
— Все надо когда-то начинать, —
Несколько секунд Марк молчал, глядя остекленевшими глазами внутрь Врат. Потом он перевел взгляд на Ксению и начал говорить. Ксения эхом повторяла каждое его слово.
— Я, Страж Врат и Хранитель миров… силою, данною мне при рождении… правом, данным всем Стражам и Хранителям Великим Договором… во имя спокойствия этого мира… во имя соблюдения Великого Договора… закрываю Врата…
Ксения, неотрывно смотрящая в глаза Марку, вдруг почувствовала, как нагрелась рукоятка меча, и бросила взгляд на него. Свет из Врат разделился на два потока и бил теперь в острия мечей ее и Марка.
— Я закрываю Врата… — повторил Марк и Ксения вслед за ним, — дабы не допустить осквернения… дабы предотвратить войну… дабы сохранить незыблемым Великий Договор… Я, Страж Врат и Хранитель миров… правом, данным мне Великим Договором… закрываю Врата!…
Рукоятка меча стала нестерпимо горячей, но Ксения, повинуясь знаку Марка, сжала ее обеими руками и со всей силы ударила мечом по прорыву. Краем глаза она увидела, как Марк поднял свой меч и проложил свой удар точно по диагонали к ее удару, словно закрывая прорыв крест-накрест. В ту же секунду два потока света слились в один, грянул страшный раскат грома, землю сотрясла ударная волна, свет, превратившись в бурную беспокойную реку, хлынул вниз по склону, отбрасывая от Врат Марка и Ксению…
Когда Ксения раскрыла глаза, ее взгляд натолкнулся на непроглядную тьму. Осторожно пошарив рукой рядом с собой по земле, она наткнулась на свой меч, на ощупь взяла его и, с третьего раза попав в прорезь, вложила его в ножны.
— Ксюша… — услышала она вдруг тихий голос шагах в четырех от себя. — Ты… живая?
— Да вроде да, — ответила Ксения, поднялась и, ориентируясь на голос, сделала несколько неуверенных шагов в его сторону. — А ты… где?
— Здесь, — рука в кожаной перчатке легла на ее ладонь, сжала и, притянув, заставила сесть на какой-то камень. Несколько минут Ксения приноравливалась к неожиданной темноте, но вскоре смогла различить лицо сидящего рядом с ней Марка.
Некоторое время они сидели молча. Снизу не раздавалось ни шороха, ни звука, как будто все умерло. Вероятно, пока они закрывали Врата, битва все-таки произошла, но вот об ее исходе вряд ли можно было узнать до утра. Ксения почувствовала, как ее продрал холод от мысли, что, возможно, все Стражи и Хранители погибли.
— Знаешь… — неожиданно даже для себя проговорила Ксения. Марк повернулся и посмотрел на нее. — В старославянском языке было два написания слова "мир": одно — так, как мы пишем, "мир", а другое — "мiръ", с латинской "i" посередине и твердым знаком на конце. Первое означало "состояние без войны", а второе — все человеческое общество. Так вот, знаешь, мне кажется, что вы — не только Хранители миров и мира, то есть этого "состояния без войны", вы еще и Хранители мiра. Не будь вас — неизвестно, где было бы сейчас человечество. Вы охраняете идеи — справедливости и добра, преданности и верности долгу. А это, наверное, самое главное.