Хранители Братства
Шрифт:
– Кажется, вы не понимаете, что у вас есть определенные обязанности.
Заметив меня, она бросила в трубку: «Подождите минутку», прикрыла микрофон ладонью и сообщила мне:
– Они на пляже.
– Спасибо, – ответил я и поспешил наружу, не желая мешать ее разговору.
Макгаджет в разноцветных плавках – близких сородичах тех, что он одолжил мне – раскинулся под лучами солнца на маленьком пляже перед домом. Огромные темные очки закрывали его глаза и большую часть лица, а розовая кожа блестела то ли от солнцезащитного крема, то ли от пота.
После того, как я привык к кондиционеру, жара и влажность воспринимались куда хуже. Бороздя босыми ногами песок, я чувствовал, что снова пропитываюсь потом, и уже предвидел, как замерзну, вернувшись в дом. Зачем люди так обращаются с собой?
При моем появлении Макгаджет слегка приподнял голову, ухмыляясь, на мой взгляд, чересчур фамильярно.
– Добро пожаловать в светскую жизнь, – сказал он.
– Спасибо. Думаю, я… – Я сделал неопределенный жест в сторону океана и Эйлин.
– На здоровье. – Макгаджет снова опустил голову на пляжное полотенце.
Я стащил рубашку-поло и забежал в воду, которая оказалась прохладной и освежающей. Последний раз я плавал многие годы назад, но навык легко вернулся, и я уверенно поплыл туда, где Эйлин лежала на воде, настороженно наблюдая за моим приближением.
– Ты теперь выглядишь, как любой другой, – заметила она, когда я подплыл к ней.
Я не мог удержаться от смеха.
– Хочешь сказать, ты полюбила меня только из-за монашеского облачения?
– Возможно, – ответила Эйлин и уплыла от меня.
Я не знал, как к этому относиться – я не знал, как относиться к чему-либо – поэтому не последовал за ней. Вместо этого я некоторое время полежал на спине, как до этого она, с закрытыми глазами, обращенными к солнцу, пока мой разум делал осторожную попытку содрать корку с моих недавних переживаний. Кем я теперь стал, и что буду делать?
– Эй, послушай-ка.
Я открыл глаза – Эйлин вернулась. Опустив ноги, чтобы держаться в воде вертикально, я произнес:
– М-м?
Она решительно прищурилась, словно приняла твердое решение быть за все в ответе.
– Ты и правда думаешь остаться здесь со мной?
– Если ты этого хочешь, – ответил я.
– Не переводи стрелки, сукин ты сын, – сказала она.
– Я имею в виду, что не прочь остаться с тобой, но, если ты велишь мне уйти – я уйду.
Эти слова почему-то вызвали у нее неприязнь.
– О, тогда проваливай, – сказала она и развернулась, собираясь, по-видимому, уплыть в другую часть океана.
– Нет, – сказал я.
Эйлин описала вокруг меня круг и вернулась.
– Я думала, ты уйдешь, если я скажу.
– Только если ты и правда этого хочешь, – объяснил я. – Только если ты на самом деле не хочешь, чтобы я остался. Перепады настроения не в счет.
Она еще немного поплавала, прежде чем вернуться и сказать:
– У меня почти все время перепады настроения.
– Почему?
Эйлин
– Если ты собираешься быть моим парнем, – сказала она, – тебе лучше завязывать с этим тоном мудрого старого священника.
– Извини, – сказал я, вовсе не чувствовуя себя каким-то мудрым стариком.
– И вот еще что, – сказала она. – Будь я проклята, если стану называть тебя братом Бенедиктом.
– Согласен.
– Тогда как же? Бен? Бенни?
– Мое настоящее имя, – сказал я, и продолжение чуть не застряло у меня в глотке, – Чарльз. Э-э, Роуботтом.
– Чарльз. И как же тебя раньше звали? Чак? Чарли?
– Чарли, – сказал я.
– Как именно пишется? Через «и» или «ей»? [75]
75
Есть два варианта написания имени Чарли по-английски: Charlie или Charley. Первое имя (то, что носит главный герой) может принадлежать людям как мужского, так и женского пола. Второе принято давать только мальчикам. Произносятся оба варианта имени одинаково.
Меня удивил этот вопрос. Я задумался, пытаясь вспомнить. Уменьшительные имена обычно произносят вслух, но, кажется, были и записи…
– Чарли через «и», – решил я.
– Хорошо, – сказала она.
– А какая разница?
– Те Чарли, что через «ей» – безответственны, – заявила Эйлин, затем добавила: – Я устала плавать. Давай немного передохнем в доме.
Макгаджет уже ушел, забрав с собой пляжное полотенце. Так что у нас на двоих осталось лишь полотенце Эйлин и моя рубашка-поло.
– Я принесу тебе полотенце, – сказала Эйлин.
– Я и сам могу принести, – ответил я, направившись к дому.
Но Эйлин подняла руку, как регулировщик уличного движения, и сказала:
– Подожди, ты же не знаешь, где они лежат. К тому же, эти двое, возможно, предаются плотским утехам, а мы не хотим слишком резко втягивать тебя во все это.
Эйлин пошла за полотенцем, а я остался на пляже, думая о плотских утехах. Когда в возрасте двадцати четырех лет я вступил в монастырь, я не был совершенно невинным, но десять лет – большой срок, и теперь я стоял перед понятием секса, как маленький ребенок стоит под усыпанным звездами ночным небом, с дрожью под коленями ощущая его обширную тайну и близкое очарование.
К тому времени, как Эйлин вернулась, я был взбудоражен до предела и не мог посмотреть ей в глаза, не говоря уж о том, чтобы смотреть на другие части ее тела. Но она не обратила на это внимания, или, во всяком случае, не подала виду.
– Тебе лучше не оставаться на солнце слишком долго, – сказала она. – Это же твой первый день.
– Ладно, – сказал я.
Я сел на развернутое полотенце с изображением улыбающейся и обнимающейся парочки, а Эйлин устроилась рядом на своем полотенце. Некоторое время мы провели в уютной тишине. Затем Эйлин сказала: