Хранитель сердца моего
Шрифт:
— У меня есть новости! — воскликнул он, — и они касаются тебя!
— И что же это за новости? — спросила я невозмутимо.
— Хранителю пришло послание из столицы. Король пригласил нас быть его гостями.
Я удивленно вскинула брови и спросила:
— Что значит «нас»?
— Это значит, меня и тебя, — он довольно заулыбался.
Я стала ходить по комнате. От этой новости не было радостно, как Галвину. Еще недавно люди короля хотели убить меня, или, в лучшем случае, посадить под замок. А теперь я гостья?
— Могу я отказаться
Улыбка сползла с лица Галвина.
— Конечно же, нет! — сказал он, — ты оскорбишь этим короля. И потом, разве это приглашение не является свидетельством доверия короля?
— Я так не думаю, — медленно произнесла я, — и не разделяю твоего восторга.
Галвин нахмурился.
— Послушай, — сказал он, подходя ближе ко мне, — я радуюсь не потому, что еду во дворец короля и буду там развлекаться на ужинах да танцах, хотя, признаться, это вовсе не вызывает у меня отвращения. Нет, я радуюсь потому, что это, в первую очередь шанс для тебя! Шанс показать людям, какая ты есть на самом деле. Показать, что ты всего лишь жертва обстоятельств. А не пешка в чьей-то игре.
— Так обо мне думают? — спросила я, — что я пешка в чьих-то руках?
— А ты еще не поняла? — ответил он, — поездка в столицу — твой шанс обрести свободу. Я имею в виду настоящую свободу, а не ту, что есть у тебя сейчас.
Он был прав. Я была ограничена стенами этого места. А мне хотелось познать этот мир и, в конце концов, найти способ вернуться домой.
— В твоих словах есть смысл, — сказала я ему, — да…Ты совершенно прав.
Я улыбнулась и присела на край стола.
— Так что? Когда мы едем? Мне уже можно собирать вещи?
Он улыбнулся и сел рядом, болтая ногами.
— У нас в запасе неделя. Хранитель решил, что на этот раз мы поедем как обычные люди. В повозках, запряженных лошадьми. Тебе удастся посмотреть наши края. Уверен, ты полюбишь эти земли. Их невозможно не полюбить.
Он двумя пальцами дотронулся до моей юбки и ощупал ткань.
— Вещи собирать тебе не нужно. В столице приобретем тебе пару готовых платьев. В этом появляться во дворце… Да любая посудомойка пришла бы в ужас от такого платья, — он рассмеялся, — не обижайся. Но правда, этот жуткий серый цвет тебе ни идет.
Я наигранно возмутилась. Но затем рассмеялась вместе с ним. На Галвина невозможно было злиться. Это был самый милый и добрый парень, которого я когда-либо встречала
Прошло несколько дней, и обитатели Цитадели готовились к поездке в столицу. Я же эти дни гуляла по саду, наблюдала, как работают послушники Хранителя, изучала жизнь вокруг. Я страстно мечтала попасть в библиотеку — думала, раз понимаю здешний язык, то вполне смогу и читать. Но туда доступ был закрыт.
Изредка я видела Галвина, но чаще всего он был загружен учебой, и то и дело появлялся, нагруженный свитками и увесистыми книгами.
Очень часто я ловила на себе взгляды обитателей Цитадели. Они
Только один человек меня смущал и заставлял нервничать. Моран. Его взгляды я тоже часто ловила на себе. Я могла гулять по саду, рассматривать цветы, а он стоял вдалеке и смотрел на то, как я склоняюсь к бутонам, как провожу ладонью по шершавой коре деревьев.
Иногда я останавливалась и перехватывала его взгляд, пронзительный и сильный. Казалось, что он сможет прочесть всю мою душу, заглянуть в самые глубины подсознания. Меня пугало это, я совсем не хотела этого. Но с другой стороны, где-то в глубине души я страстно этого желала. Мы часто играли в гляделки. Иногда я делала вид, что не замечаю его, иногда игнорировала, иногда — смотрела в глаза и шутливо махала рукой. Все зависело от настроения.
Наверное, не стоило вести себя так неосмотрительно с Хранителем. Но дело в том, что порой я видела в нем не могущественного мага, а простого человека. Ну, может, не совсем простого, но человека.
И несмотря на то, что в нем было нечто пугающее, я хотела узнать его лучше. Было в нем что-то притягательное, будоражащее воображение. Было интересно, кто скрывается за этой холодной и непроницаемой личиной. Порой настолько, что я даже на время забывала, что нахожусь в другом мире, где у меня нет ни друзей, ни союзников.
Однажды, когда я играла с собакой на заднем дворе, ко мне незаметно подошел Моран. Несколько секунд он молча наблюдал за тем, как пес лижет мое лицо и руки. Затем присел рядом и погладил собаку.
— Тебя слушают все собаки, что живут здесь, — тихим тоном произнес он. Я повернула голову в его сторону и улыбнулась.
— И тебе здравствуй, Хранитель, — с легкой насмешкой сказала я, — разве в этом есть что-то удивительное?
У меня было хорошее настроение — так всегда бывало после общения с животными. Я по-прежнему улыбалась, поглаживала одной рукой собаку и смотрела на Морана.
Он рассеянно гладил пса с другой стороны и смотрел мне в глаза. На долю секунды меня посетило острое чувство дежа вю. Казалось, все это уже когда-то было со мной, когда-то очень давно. Сотни, тысячи лет назад точно так же мы сидели друг напротив друга и гладили дворовую собаку.
— Удивительно, — задумчиво, слегка охрипшим голосом произнес Моран и моргнул. Дежа вю развеялось, оставив после себя легкое недоумение. — Да, это удивительно, что тебя любят собаки. Этому псу, — он потрепал собаку по холке, — девять лет, и за все эти годы он никого не подпускал к себе, кроме меня.
— Девять лет! — воскликнула я. Пес перевернулся на спину, и я почесала его живот, — надо же, а выглядит он, так, словно ему год или два. Это тоже магия?
Я по-прежнему чесала пузо пса и улыбалась. Моран протянул руку и погладил животное.