Хранитель для банши

Качиньская Анастасия

Медленно опустил руку. Его взгляд изменился — в нём исчезло недоумение, но появилось что-то тёмное и тревожное — отражение эмоций, которые он редко позволял увидеть.

— Вивиана… — тихо произнёс он, и в его голосе зазвучала удивительная смесь боли и беспомощности, которую я раньше не замечала. — Ты… должна многое понять…

Каждое слово звучало, как шаг по тонкому льду, будто мужчина боялся, что один неверный звук — и всё вокруг рухнет. Взгляд стал пронзительно глубоким, и на какой-то миг в его глазах мелькнула такая тоска, что я ощутила,

как гнев постепенно уступает место чему-то иному, более мягкому и хрупкому.

Хранитель шагнул ближе, совсем чуть-чуть, на расстояние протянутой руки. Он стоял так близко, что я чувствовала его дыхание на своей коже, едва уловимое, как осенний ветер. Взгляд блуждал по моему лицу, изучая его, будто хотел запомнить каждую черту, каждый штрих. Как будто бы я могла исчезнуть из этого леса в любой момент.

— Я всегда знал, что однажды дойдёт до того, что ты ударишь меня, — произнёс он наконец, и уголок его рта дрогнул. Намёк на улыбку, едва видимую в тени. — Но не думал, что этот момент будет таким… болезненно правильным.

Сказав это, мужчина замолчал. На его лице отразилась смесь восхищения и горечи, которые, казалось, боролись друг с другом.

Мой гнев вырвался наружу. Я чувствовала, как руки дрожат, голос едва держится, а слёзы уже щекочут щеки, вырываясь на свободу. Я смотрела на него, но передо мной стояла пропасть — несмотря на его близость, ощущалась всепоглощающая пустота, порождённая неделями, когда моего защитника не было рядом.

— Как ты мог оставить меня? — слова вырывались у меня с горечью, и голос едва не срывался на крик. — Я была уверена, что ты всегда будешь рядом. Что, что бы ни случилось, ты не предашь меня… А ты просто исчез! Как будто я — просто ошибка. Слабая девчонка, которая не заслуживает даже объяснений.

Слёзы уже стекали по щекам, и я больше не пыталась их остановить. Внутри всё кипело — горечь, разочарование, обида — всё, что я копила эти долгие дни, прорвалось наружу, как нарастающий шторм.

— Как ты мог?

Хранитель молчал, не отводя взгляда, и, несмотря на сдержанное выражение лица, я увидела, как что-то изменилось в его глазах. Словно каждый мой удар и каждый упрёк пробивали трещину в защите. Мужчина выглядел так, словно сказанные мной слова терзали его и проникали в самую глубину.

— Я ведь верила тебе… — прошептала я, и моё дыхание стало неровным. — А ты просто выбросил меня из своей жизни, словно я ничего не значила.

На мгновение я закрыла глаза, вытирая слёзы, но они всё текли, едва я открыла их снова. Я не могла остановиться, не могла заставить себя заглушить этот поток боли.

— Когда ты исчез в тех пещерах… — слова снова застряли в горле, а сердце сжалось от боли. — Я побежала за тобой. Я обыскала каждый тёмный уголок, каждую трещину, я звала тебя! А знаешь, что нашла вместо тебя? Тень. Холодную, голодную, готовую разорвать меня на части! Если бы не дриады… — мой голос оборвался, и я почувствовала, как снова накатывают слёзы. — Я чуть не погибла… Ты хоть

понимаешь это?

Хранитель напрягся, и я увидела, как его взгляд потемнел от боли и вины. Он попытался сделать шаг ко мне, но я отступила, отказываясь принять его утешение и жалость.

— Вивиана, я не мог поступить иначе, — наконец произнёс мужчина, и в его голосе звучало столько сожаления, что оно проникало под кожу, заставляя дрожать. — Мне нужно было уйти, иначе тебе грозила бы смерть. Я пытался спасти тебя от самой большой опасности.

На этих словах я едва сдержала истерический смех. Он рвался наружу вместе с гневом и болью.

— Ты серьёзно? Ты исчез, просто ушёл, и даже не предупредил, что не вернёшься, — голос срывался, и я громко засмеялась, чувствуя, как слёзы жгут лицо. — Ты оставил меня в этих чёртовых пещерах, думая, что так спасёшь?! Ты — тот, кто больше всех заставил меня страдать! Как ты смеешь говорить о спасении?

— Меня призвали Старейшины, Вивиана, — голос Хранителя прозвучал глухо и потерянно. Он отвёл взгляд, будто надеялся спрятаться за этим жестом. — Они вызвали меня. Ещё тогда, когда мы были на балу в Воздушном королевстве. Я должен был уйти. Оставить тебя одну. Это было твоим испытанием.

Мир вокруг остановился, замер, сжался в комок боли и осознания. В этот момент я поняла: Иллария и Таллия оказались правы. Хранитель никогда не был на моей стороне. Никогда не был рядом по настоящему, а лишь исполнял приказы, которые ему диктовали все — Старейшины, его долг, его верность… А я была лишь частью его обязательств. Лишь одной из целей, ради которой этот горделивый мужчина терпеливо ждал своего следующего задания.

— Испытание, — прошептала я с дрожью в голосе, чувствуя, как внутри всё рушится, как хрупкий стеклянный сосуд, на котором уже давно появились трещины.

Слёзы уже не могли выразить всего, что я чувствовала. Сердце разрывалось от обиды, от желания кричать и рвать на себе всё, что напоминало мне о том, что я здесь. О том, что я жива, что выжила, несмотря на его уход.

— Вивиана… — его голос прозвучал приглушённо, он попытался сделать шаг ближе, но я лишь оттолкнула его руку.

— Старейшины, — выдохнула я, чувствуя, как губы дрожат. — Ты служишь только им. Ты никогда не служил мне. Никогда даже не пытался быть рядом… а я, как последняя дура, думала, что ты хоть что-то испытываешь по отношению ко мне.

Не в силах сдержать рвущиеся эмоции, я схватилась за края дриадского платья, сжала ткань в руках и резко потянула, разрывая его. Тонкий материал разошёлся с треском, обнажая раны и следы от плети, оставшиеся после жестокого наказания в Аэлдриасе. Руки дрожали, сердце колотилось, и я уже не могла остановиться. Вся эта боль должна была выйти наружу. Я хотела продемонстрировать следы того, что я пережила. Чтобы он, наконец, увидел.

— Вивиана, не надо, — его голос стал напряжённым, мужчина протянул ко мне руку, но я оттолкнула, не позволяя прикоснуться.