Хранить ее Душу

Рейн Опал

Его щупальца казались длиннее обычного, словно в его чудовищной форме они были той же длины, что и член. Они обвились вокруг её ягодиц, бедер и дотянулись до его руки на её талии. Два легли во впадины, где ягодицы переходили в бедра, одно легло на бедро, а последнее — прямо на клитор, устроившись внутри половых губ.

Он опустился на предплечье, накрывая её тело своим и поднося морду к её уху, так что она слышала его громкое пыхтение.

Несмотря на мерцающий фиолетовый цвет желания в его глазах, красный всё ещё оставался.

—

Попалась.

Её тело прижалось к нему, когда он отстранился, заставив её заскулить от потери контакта, прежде чем он снова рванулся вперед.

Орфей начал толкаться, посылая по ней волны мурашек. Она тихо вскрикивала при каждом толчке, чувствуя его форму и то, как эти «рюши» щекочут её изнутри. Ощущение его члена было божественным — он давил и проникал везде, где ей было нужно.

Он двигался внутри неё размеренно, толкаясь глубоко; его щупальце терлось о бугорок её клитора, но… этого было мало.

Он был медленнее, чем она хотела, мягче, чем ей было нужно, и не так глубоко, как она желала.

— Ещё, — умоляла она, пытаясь двигаться ему навстречу. — Дай мне ещё, Орфей.

Мне нужно, чтобы он был грубее. Она хотела того рычащего монстра, который гнался за ней, а не нежного Сумеречного Странника, который всегда беспокоился о ней.

Движения его бедер восхитительно ускорились на несколько коротких секунд, прежде чем снова замедлились. После этого у него вырвался дрожащий вздох.

— Тише, Рея.

По-своему это была мольба.

Мольба не давить на него, знак того, что он уже на грани потери контроля, что он не может позволить Рее просить большего, иначе потеряет себя и даст ей это.

Она стиснула зубы, впиваясь кончиками пальцев в траву и вырывая пучки.

— Трахни меня, Орфей. Возьми меня. — Она хотела, чтобы он заставил её кричать, плакать, чтобы он истерзал её тело. — Жестче. Быстрее. Глубже.

Его когти впивались в её кожу, одновременно взрывая землю и траву под ними. Его тело содрогнулось, когда он дал ей лишь немного попробовать того, чего она хотела, и у неё почти глаза скосились, прежде чем он снова успокоился.

Внутри неё расцветало разочарование.

— Я не могу, — заскулил он, и единственной причиной, по которой она поняла, что он покачал головой, был звон бубенчика. — Я причиню тебе боль.

Она уткнулась лицом в землю, чувствуя чудесное скольжение его члена, но желая всего, что он мог дать. Напряжение нарастало, требуя выхода, который сейчас пульсировал между её бедрами, словно он не мог перестать двигаться.

Мне это нужно. Мне это так нужно. Её оргазм медленно сжимался туго, как пружина, но ей нужно было, чтобы он разбил её, как стекло. Чтобы она была поражена его силой, ослеплена им, изменена им.

— Перестань колебаться, Орфей! — закричала она, поднимая голову, чтобы говорить, задыхаясь. — Я твоя. Я никуда не

денусь. Я не исчезну. Сделай мне больно, царапай меня, кусай меня, блядь. Я хочу, чтобы ты это сделал, я хочу, чтобы ты отдал мне всё. Я хочу, чтобы твой член вколачивался в меня. Что ещё я должна сделать, чтобы ты отпустил себя со мной?

Угроза слез обожгла глаза. Она хотела, чтобы он толкался в неё так, словно его охватило безумие. Она хотела его так сильно, что ей было плевать, если к концу он разорвет её надвое, сломает, затрахает до смерти. Она вернется к нему, останется с ним.

Когда он всё ещё медлил, она закричала:

— Я отдала тебе свою душу!

Позади неё раздался громогласный рев. Он начал вбиваться в неё — глубокие, жесткие толчки, толкающие всё её тело вперед.

Он начал отклоняться назад, ускоряя темп бедер; одна его рука оставалась сжатой вокруг её талии, полностью обхватывая её, в то время как другая с растопыренными пальцами давила ей на лопатки. Он прижимал её к земле, впиваясь острыми когтями, удерживая неподвижно против своих щупалец, которые грозили утянуть её за собой, пока он неистово вбивался в её тело.

Это было так глубоко — ей казалось, она никогда не чувствовала, чтобы он доставал так далеко; так жестко, что почти причиняло боль; так быстро, что она не могла понять, входит он или выходит. Она не могла различить, где заканчивается он и начинается она, и каждый толчок внутрь выбивал воздух из её сжавшихся легких.

Его щупальце, скользящее по клитору, растирающее и поглаживающее его своими маленькими узелками, довело её почти до слез от ощущений.

— Да, — попыталась сказать она, задыхаясь от нехватки воздуха. — Именно так. Не останавливайся.

Каким-то образом он ускорился, и её ноги лягнули воздух. Словно она пыталась ползти вперед, убежать и вырваться, когда оргазм перехватил поводья и утопил её.

Вскрикнув, она сжала его член тяжелыми влажными спазмами, теряя себя в нём. Его рычание, его хрипы, этот странный урчащий звук, примешивающийся к ним, причиняли боль её разуму.

Это была пытка, и это было блаженство. Рея нашла рай в Покрове, и он был подарен ей членом Сумеречного Странника, который затрахивал её до беспамятства.

Он не остановился даже когда она кончила; её тело настолько обмякло, что она не могла ничего делать, только принимать это. Её глаза были так затуманены, что зрение помутилось, когда она смотрела в пустоту на размытую линию деревьев, но у неё не хватало напряжения, чтобы закрыть их. Слёзы катились из них, стекая по носу и щеке от невероятного наслаждения.

Орфей придавливал её своей хваткой, наваливаясь на неё своим телом, и она обожала это. Словно якорь в этом мире, это заставляло её чувствовать себя живой — несмотря на то, что ей казалось, будто она вот-вот потеряет сознание от его натиска, и голова кружилась всё сильнее с каждой секундой.