Хранить ее Душу
Шрифт:
Она никогда не стыдилась этого. Никогда не жалела. И отчасти ей нравилось видеть шрамы от его когтей на своем животе — доказательство того, что они могли делить моменты страсти благодаря этому.
— А ты говорила ему «нет»?
Всё, что нужно было сделать Рее, — это сказать, что она слишком устала, и его желание превращалось в заботу. Вместо этого он сворачивался вокруг неё, чтобы спать, позволяя ей отдыхать в покое в его объятиях всю ночь.
Он даже не пытался коснуться её интимно утром в ванной после того, как она проснулась. Он накормил её, убедился, что она попила
— Говорила ли я ему «нет»? — Она всплеснула руками, рассмеявшись, словно вопрос Реи был абсурдным. — А ты говорила? Я не хотела, блядь, умирать. Всё, чего я хотела — это жить. Зачем мне делать такую глупость? Меньше всего мне хотелось быть сожранной чертовым озабоченным Сумеречным Странником.
Губы Реи изогнулись в улыбке. Так вот в чем дело. Не потому, что Орфей был монстром. А потому, что она не могла видеть дальше того, кем он был, чтобы разглядеть в нем что-то иное.
Эта женщина, Катерина, никогда не озвучивала свои желания, никогда не отказывала Орфею просто потому, что была слишком слепа, чтобы понять: он перестал бы её трогать, если бы она просто сказала «нет».
Орфей принимал мужские подношения, потому что не хотел быть один. Он хотел компаньона, даже если это был бы просто друг. Возможно, он и желал Рею, но инициатором прикосновений была она.
Он просто пытался сделать её счастливой, потому что заботился о ней, а всё, что она видела — это Сумеречный Странник. Не нежное, милое создание мужского пола, которое не хотело быть одиноким. Которое было полно эмоций и считало, что быть интимным любым способом — значит делиться собой.
Он говорил ей, что ему нравится быть связанным с ней, потому что это заставляет его чувствовать, что они ближе друг к другу.
Катерина думала, что Орфей просто пытается сделать её покорной, давая всё, что она хотела, лишь бы получить сексуальную разрядку, тогда как на самом деле он делал это, потому что хотел удовлетворить её любым доступным способом.
Она создала свой собственный кошмар.
Рея встречала Мавку, который был немного глуповат, и она могла представить Орфея таким с Катериной. Чрезмерно любопытным и расспрашивающим о ней, изучающим её способом, который мог показаться отталкивающим, но на самом деле был продиктован пытливостью.
Она ясно представила это себе. Эта женщина просто сидела там и позволяла Орфею проявлять свое любопытство, не возражая. Он никогда раньше не видел женского лона и не совокуплялся. Если бы она отбила его руку и сказала «нет», как это сделала Рея с удивленным Мавкой, Орфей отступил бы так же, как и тот.
Они были так похожи. Оба одинокие, оба по-своему нежные. Мавка хотел защитить Рею так же сильно, как и Орфей, когда они шли через деревню Демонов.
В каком-то смысле она не могла винить Катерину за то, что та сделала. Она думала, что борется за жизнь, но так и не позволила себе разглядеть, кем на самом деле был Орфей. Она хотела видеть в нём безмозглое чудовище — и сама создала его.
— Значит, вместо этого ты сбежала
Он был таким же монстром, как и Орфей. Ни один из них не был человеком, и оба могли съесть человека в мгновение ока.
— С Королём Демонов, — добавила та. — Который живет в замке, а не в какой-то лачуге в лесу.
— Но он тоже ест людей.
Катерина нахмурилась, похоже, не понимая, о чём говорит Рея.
— Да, но у него хотя бы есть лицо. — Она передернула плечами, словно её пробрала дрожь отвращения. — И нет этого уродливого меха и мерзких рыбьих плавников. По крайней мере, его член более-менее нормальный. Тебе пришлось смотреть на череп всего полтора месяца, а смотреть на него пять лет было всё равно что стоять лицом к лицу с самой Смертью. Его лик означает только гибель.
И всё же, ей это принесло непостижимое наслаждение. Его язык был порочным, сладким грехом, а волчья морда обладала потусторонней красотой. Она часто забывалась, глядя на него.
Она обожала то, как он выглядел. Его мех был невероятно мягким, тело — таким теплым, что заставляло её мышцы расслабляться. Его плавники поднимались, когда он был агрессивен, да, но они делали то же самое за мгновения до того, как он кончал, показывая ей, как глубоко он реагирует. Они даже слегка подрагивали.
— Он испортил наши тела. — Плечи Катерины поникли. — Джабез большой, но даже с ним всё происходит с трудом. Когда ты вернешься к жизни среди людей и найдешь того, с кем захочешь заняться сексом, ты поймёшь. Ты возненавидишь Орфея ещё сильнее, когда осознаешь, что именно он у тебя отнял.
— Да, — рассмеялась Рея. — Я уже поняла, что человеческий член теперь будет для меня бесполезен.
Катерина запрокинула голову и невесело рассмеялась в потолок.
— Единственное, что делало эти пять лет выносимыми, — это то, что было хотя бы приятно. Я, блядь, ненавидела это, но он всегда заставлял меня кончать, даже если я не хотела.
Рея была уверена в этом, ведь он всегда уделял особое внимание тому, чтобы она получила оргазм. Иногда он казался почти одержимым этим, словно ему это было нужнее, чем собственная разрядка.
— Я понимаю, — произнесла Рея.
Я понимаю, что ты злобная, грёбаная стерва, которая обращалась с Орфеем так, словно он не более чем безмозглое животное. Она причинила ему боль своей глупостью и предрассудками. И я ненавижу тебя. Я так сильно тебя ненавижу за то, как больно ты ему сделала.
— Ещё бы, — сказала она, расслабляя напряженные плечи, оторвала взгляд от потолка и улыбнулась ей. — Я принесла тебе поесть. — Она указала на кофейный столик в комнате. — Это вкусно. Я позаботилась о том, чтобы здешние слуги научились готовить для меня хорошую еду. Это будет получше, чем та скучная овощная стряпня, которую тебе приходилось есть из-за него. Жаль, что тебе пришлось страдать вместо меня.
Рея подошла к серебряному подносу с едой и приподняла бровь. Там была здоровая порция стейка, политого каким-то ягодным соусом, с картофельным пюре, луком и грибами.