Хозяка
Шрифт:
— Это девчонка работает напротив. Ты что забыл? У нее такие ножки!
— Помню! Но взгляд ищущий. Мне такие не нравятся, — не одобрил первый.
Второй с ним не согласился. Ель растворилась в темноте.
Тритуглар и Раус составили заговор. Теперь надо было так подъехать к хозяйке, чтобы она восприняла эту идею положительно.
На разговор с ней пошел начальник охраны Тритуглар:
— Хозяйка, ваш брат не так давно здесь, — начал он осторожно, ожидая ее реакции.
— Я тоже, — Чех приготовилась услышать, что еще натворил Гена.
Они жили
Про первый день мне потом поведала Лаша — одна из девушек, служащих в доме. Оказывается Гена раздолбал галерею. Он попробовал отряхнуть один из старых портретов. Когда Гена залез на стул и стал вытирать очень интимное место у дамы, там нарисованной, возмутился портрет рядом. Это бы ее муж. Там ожила и сама дама. В последствии в спор и пререкательства вступили все портреты в галлерее. Теперь туда нельзя ходить потому, что там начинаешь сходить с ума от гула голосов.
Я вообще то не поверила и проверила. Сейчас у меня звенела голова. Здесь, действительно люди на портретах разговаривают. Когда рисуется человек, то мельчайшая часть его души остается на портрете. Как Гене удалось их разбудить неясно. До этого не удавалось никому.
На второй день, когда на меня напали, Гена стал активно вмешиваться в расследование. Тритуглар потихоньку, но очень яростно сходил с ума от его постоянного вмешательства.
Ночью Гена пообщался с привидениями, которые заселились в доме. Они там организовали сборище, на котором Гена попытался доказать, что он тоже может быть привидением, раз он такой невидимый.
Хорошо, хоть Мильн, участвовавший в этих ужасах ночью, утром поел и пошел досыпать. В доме относительно тихо. Но вот Гена был полон сил.
Уже сегодня с утра он разбудил Тритуглара и изложил ему теорию нападения на меня. Гена также стал давать указания Тритуглару с разъяснениями о ночных засадах, проверке всех жителей поместья на хорошее ко мне отношение, привлечение десятка магов для моей охраны и прочее.
— Я понимаю, что Гена через чур активен, — мне не надо было изображать спокойствие. Гена же развлекался не за мой счет. Но вот начальника охраны он уже успел порядком достать. — Что вы предлагаете?
Тритуглар воспрял духом. До этого он не сильно то и верил, в мое адекватное поведение.
— Если бы найти ему занятие, — начал он издалека.
— Чтобы подальше от поместья, но занимало все его силы, — я продолжила. В эту игру я знаю, как играть.
Тритуглар улыбнулся от осознания, как все быстро пошло.
— И секретное, — я добавила. — Чтобы Мильна с собой не таскал. Приедут родственники мальчика, и что я им скажу?
— Правильно, — подхватил начальник охраны. — И важное.
Так родился заговор против Гены и во имя нашего спокойствия. Только вспомнилась мне одна пословица: «Благими намерениями вымощена дорога в ад». Ох, аукнется нам это!
Чуть позже Тритуглар проводил инструктаж Гены.
— Ты невидим, и это большое преимущество. Хозяйка не хочет, чтобы мы тебя привлекали, это очень опасное задание. Но она же хозяйка, а если, что случится, то что нам делать?
Гена
— Да! Я могу! Вы правильно поступаете, Тритуглар. Если имеешь преимущества, то надо ими пользоваться.
— Видишь? — Тритуглару было очень тяжело. Он не мог видеть собеседника. Но чувствовал его энтузиазм. — Мы подозреваем, что в этом деле может быть замешан наш сосед сеньлор Вальтимор. Надо очень осторожно походить, послушать среди его людей. Вдруг кто что скажет.
— Вальтимор? — с каким-то предвкушением переспросил Гена.
Тритуглару поплохело. Он то рассчитывал, что Гена будет ходить по землям сеньлора Вальтимора, а не по его дому.
— Там просто надо найти управляющих сеньлора и походить чуток за ними. Но эта работа для терпеливых, — гнул свое Трутуглар. — Но сперва надо немного потренироваться, мы должны быть уверены, что никто тебя не заметит.
— Хорошо, — Гена положил руку на плечо начальника охраны. — Веди!
Тритуглар уже понял, что это была плохая идея. В воздухе носились непрятности.
— Мильн ничего не должен знать, — предупредил Тритуглар.
— Вам придется его занять делами, — в свою очередь ответил Гена. — Я то ничего не скажу, но парень умный и активный.
Тритуглар подумал, что надо срочно посылать гонцов, чтобы мальчишку забрали поскорее. Жалко, что вот Гену сплавить некому. Хозяйка любит своего брата.
Я еще раз перечитывала то, что записала со слов Рауса, о смерти бывшего хозяина поместья.
В комнате, где его нашли витал запах страха.
В комнате, где его нашли было открыто окно и на подоконнике была грязь.
В комнате, где его нашли был пепел, предположительно от сожженных бумаг.
Смерть барона была неожиданной, она наступила от разрыва сердца. Но сердце то у него было здоровое.
Смерь наступила рано утром, а в ту ночь барон не ложился спать.
Смерть оставила на лице барона следы первобытного ужаса.
За несколько дней до этого Раус заметил, что барон почти не спит.
За несколько дней до той ночи Лаша призналась Раусу, что барон на нее накричал и даже ударил за разбитую чашку. Раньше такими зверствами барон не отличался.
За несколько дней до смерти барон забрал крупную сумму наличными за продажу пяти сотен бутылок из неприкосновенного запаса. Куда ушли деньги неизвестно.
Выводы, которые сделал Раус были слегка примитивными.
Он решил, что барона кто-то шантажировал, но чем неясно. По мнению Рауса барон был очень хорошим человеком, хоть и слегка сумрачным. К тому же кто-то приходил к барону в ту ночь и ушел через окно. Барон испугался разоблачения и умер.
Я то считала, что мне срочно нужен товарищ Шерлок Холмс или его автор Конан Дойль. Но за неимением таковых надо думать самой. Деньги могли понадобиться для чего угодно. Не факт, что его шантажировали. К тому же испуг можно вызвать разными способами. Грязь, значит кто-то был. Не спал — беспокоился, очень сильно беспокоился. Накричал, сорвался — тоже беспокоился, тревожился. Если бы боялся, то запасся бы какими бы средствами защиты. Раус ни о чем таком не знал. Я расспросила Тритуглара и нескольких служащих в доме. Ничего такого не было.