Хозяин степи
Шрифт:
– Волк должен был убить овцу, разве не так?
– Так.
– А он не сделал этого. Овца жива и дала волку своё молоко.
– Ты ведь сейчас не про зверей?
– А ты?
– Мне надо поговорить с Сагдаем, – сказал Оташ, вставая.
– Расскажешь ему про Байлы?
– И про твоё сегодняшнее представление тоже.
– То есть ты… Ты скажешь ему, что я знаю ваш язык?
– Да. Если Донир и поверил в то, что тобой управляли духи, то Сагдай обязательно усомнится. Я должен сказать ему правду. Боишься?
– Нет.
Оташ молча покинул гер. Зайдя к Сагдаю, он проговорил:
– Пойдём, прогуляемся, надо кое-что обсудить.
Шаман кивнул, они вышли вдвоём и зашагали вдоль геров.
– О чём ты хотел поговорить? – спросил Сагдай.
– Думаю, с чего начать, – ответил Оташ.
– Это как-то связано с волчьим камнем?
– И да, и нет. Но ты прав, начну, пожалуй, с волчьего камня. По дороге к нему на нас напали разбойники. Юрген помог мне. Вдвоём мы справились с ними. Позже у камня я видел сон. Это был город посреди степи. Большой, красивый. Со статуями волков у ворот и изваянием лучника на площади. Лучник был похож на Юргена. Тогда же такой же сон приснился и ему. Он описал в точности такой же город, только изваяние было не лучника, а всадника.
– Дай догадаюсь, всадником был ты?
– Верно. Там, у волчьего камня мы поклялись друг другу в дружбе и верности. Но вернувшись, я узнал, что Юрген всё это время лгал нам всем.
– Как он лгал?
– Он знает наш язык. Он шпионил за нами по приказу Рейна. Рейн не доверяет мне и боится, что я захвачу Нэжвилль с помощью Асимы. В принципе я могу его понять. Но Юрген…
– Когда он просил Донира помочь ему найти какую-то девочку, я заметил, что у него губа разбита. Донир спросил его об этом, а Юрген ответил, что неудачно упал. Это ты его?
– Я.
– То есть он знает, что ты его разоблачил?
– Знает. Но он утверждает, что перестал шпионить после клятвы у волчьего камня. И сон этот… Я не знаю, что думать, Сагдай.
– Сон говорит о том, что тебе нужно верить этому мальчику, – ответил шаман.
– У волчьего камня нельзя лгать, – произнёс Оташ.
– Ты сам это понимаешь.
– Но ты бы легко поверил на моём месте?
– Нет. Это тяжело.
– Никому не говори пока о том, что Юрген знает наш язык.
– Мог бы не просить.
– Это ещё не всё.
– Я тебя слушаю, шоно.
– Я узнал от повитухи, что та девочка, Мереке, беременна и хочет избавиться от своего ребёнка. Отец её первенца – Байлы. Мереке говорит, что он тогда ещё не был женат. И она всё скрыла от всех, включая самого Байлы. Чтобы не выдавать повитуху, я сказал Мереке, что узнал о её беременности сам, от духов.
– Кажется, я начинаю догадываться, – проговорил Сагдай.
– Ты можешь злиться на меня, но я очень не хотел, чтобы эта девочка так рисковала, – продолжал Оташ. – Гульсам говорит, что если Мереке сейчас убьёт малыша, то больше не сможет забеременеть. А если она сделает это сама, то вообще может погибнуть.
– У Юргена?
– Да. Он пошёл с Дониром к Байлы, будто бы за кожей на сапоги, а сам изобразил такое, что будто бы его рукой пишут духи. И написал что-то на нашем языке, которого он, как все думают, знать не может. Не знаю уж, как он это всё провернул и что точно написал, но вроде всё получилось. Донир тебе расскажет. Я знаю, что это преступление против духов, но…
– Но Байлы узнает о ребёнке и сможет помочь Мереке, – закончил за Оташа Сагдай.
– Да.
– Я не стану сердиться на тебя. А вот духи возможно. Но ведь твои намерения были чистыми, не так ли?
– Так.
– Тогда я думаю, духи простят. Я поговорю с Дониром, не волнуйся.
Вернувшись в свой гер, Оташ застал Юргена за чтением свитков.
– Прочитай ещё раз про овцу, – попросил он.
– Говорят, овца богача, испугавшись, убежала и столкнулась с волком.
Волк пил её молоко.
И она осталась жива.
Волку и овце было хорошо, – повторил Шу, не глядя на бумагу.
– Ты запомнил?
– У меня хорошая память.
– Я говорил с Сагдаем, он тебя не выдаст.
– Не выдаст Байлы?
– Никому.
– Спасибо.
– Это Сагдаю спасибо.
– Нет, тебе. За то, что хочешь мне верить.
– У волчьего камня нельзя лгать, – проговорил Оташ.
– У волчьего камня нельзя лгать, – повторил Юрген. Поднявшись, он подошёл к шоно и протянул ему руку. – Клянусь, что буду с тобой. Буду тем, кто поможет тебе возвести город в степи.
Оташ сжал его руку и тихо сказал:
– Я тебе верю.
Эпилог
Закончив с обедом, Оташ проговорил:
– Я иду смотреть, как тренируются наши воины. Уберись тут, и тоже можешь подходить.
– А ты воду подогрел? – с хитрой улыбкой спросил Юрген.
– Подогрел, пока ты на стрельбище был, – кивнул шоно. – Вон кадка стоит.
– Тогда я быстро! – обрадовался Шу.
– Не спеши, – уже на выходе сказал Оташ. – Насмотришься ещё на наши тренировки.
Не прошло и минуты, как в гер осторожно заглянул Рейн. Юрген уже начал мыть посуду, старательно протирая её золой из очага.
– Почему я должен сам приходить к вам? – недовольно проговорил посол.
– А я как раз собирался, – соврал Юрген. – Вот только посуду надо помыть.
– Господин Шу, скажите, что мне послышалось, будто бы шоно говорил с вами на языке сарби.
– Что? – от слов Рейна у Юргена мороз побежал по коже.
– Мне пришлось ждать, пока шоно уйдёт, чтобы иметь возможность поговорить с вами. И я слышал, как он сказал вам что-то на родном языке и будто бы вы даже ответили.
– Вам послышалось.