Хорошие люди
Шрифт:
Они вошли в дом, Тамара Акимовна усадила позднего гостя за стол, села напротив, увидела лицо Юрия со следами сажи на лбу и щеках, снова почувствовала тревогу.
— Ну, Юра, рассказывай, что случилось.
Юрка уставил на нее свои наивные глаза:
— Ничего не случилось, тетя Тамара.
— Откуда у тебя сажа на лице?
— Да? — Он повел пальцем по щекам, оставляя на них новые черные следы. — Я упал на шпалах, поэтому.
— Чего ты делал на шпалах?
— Мы со Стасиком быстро бежали на станцию.
— О, господи, Юра! Зачем вы бежали на станцию?
— На поезд.
— Проводить Стасика? Куда?
— На поезд, говорю…
— Зачем?
— Он уехал.
— Куда?
— В Дементьево.
— Зачем?
— Папа ему кулаком губу разбил и хотел выгнать из дома, а Стаська взял и сам убежал.
— Убежал! — Тамара Акимовна поднялась со стула. Она не знала, что предпринять. Она бросилась было в спальню — переодеться, но передумала, вернулась, остановилась возле зеркала, лихорадочно поправила прическу, снова побежала в спальню, вынесла оттуда чистое полотенце — Юра, в сенях умывальник, иди вымой лицо. — И пока Юрка умывался, успела все же переодеться и в ожидании остановилась посреди комнаты. Потом, когда Юрка снова появился перед ней, она увидела, что он ничего не смыл, но уже было некогда удивляться чему-нибудь. — Бежим на станцию, Юра!
— Поезд уже ушел, говорю же.
— Все равно бежим.
Станция находилась примерно в полутора километрах от села. Юрка семенил рядом с Тамарой Акимовной, на ходу рассказывая подробности:
— Папа пришел, поругался со Стаськой, а потом ка-а-ак даст ему в челюсть! Кровь даже шла, а губа вот такая стала…
Вахтомин бьет детей! Это открытие поразило Тамару Акимовну: в первые минуты она не могла собраться с мыслями и дать название чувству, которое захлестнуло ее. Но теперь, когда не надо было суетиться и делать одновременно несколько дел, когда только одна цель занимала мысли — поскорее прийти на станцию и сообщить в отделение милиции о бегстве Станислава, — теперь легко нашла Тамара Акимовна название захватившему ее чувству — это было чувство утраты. Она утратила человека, которого придумала.
Юрка продолжал рассказывать:
— Когда он ушел, бабушка дала Стаське записку и сказала, чтобы он ехал в Дементьево, где живет ее знакомая. И пусть он там несколько дней пробудет. А потом приедет. Бабушка Варвара сказала: «Пусть этот брандохлыст перебесится. Его надо обуздать».
— Хорошая у вас… бабушка.
— Хорошая, — кивнул Юрка.
— А когда… — Тамара Акимовна бросила взгляд на мальчишку, на его лицо и передумала говорить что-либо еще. Все было ясно и без дополнительных вопросов.
Чувство утраты было болезненным. Хотелось плакать. Она схватила и крепко сжала Юркину руку.
В линейном отделении милиции Тамару Акимовну заставили написать заявление, спросили о приметах Станислава.
— В чем он был одет?
Тамара Акимовна посмотрела на Юру, и тот ответил:
— Стаська в белой рубашке и брюках.
— А на ногах?
— Туфли.
— Особые приметы есть?
Тамара Акимовна пожала плечами:
— По-моему, нет.
Дежурный — молодой сержант — с удивлением посмотрел на нее, оторвавшись от своих записей:
— Но вы же мать!
— Нет.
— Кто же вы?
— Знакомая.
— А
— Ее нет… Есть отец, но он работает ночью и ничего не знает, — соврала Тамара Акимовна, чтобы покончить с лишними вопросами.
— Где мальчик живет?
— В Вахтомино.
— Тогда пока все.
Они отправились в обратный путь. Теперь уже не надо было спешить, и Тамара Акимовна отдалась во власть новых мыслей и чувств. Вот оно что, — эта фраза вертелась в голове и означала очень многое. Она хранила в себе всю информацию, которая поступила в мозг за последние часы. Вот оно что.
— Теперь они его арестуют? — голос Юрки был бодр и весел.
— Арестуют.
— И посадят в тюрьму?
— В тюрьму? — Она наморщила лоб, пытаясь понять, о чем ее спрашивают. — Нет, в тюрьму не посадят.
После продолжительной паузы Юрка попросил:
— Тетя Тамара, не говорите Стаське, когда его привезут, что я вам все рассказал…
— Почему?
— Потому что я дал честное слово, что никому ничего не скажу.
— Вот как! Почему же ты не сдержал своего слова?
Юрка опустил голову:
— Потому что если бы меня отец спросил, я бы не сказал. А когда вы спросили, я не мог врать.
— Правильно, Юра. Врать нельзя. Но и честное слово надо держать, раз ты его дал.
Юрка снова помолчал.
— Если бы я вам ничего не сказал, Стаську бы ни за что не поймали.
Тамара Акимовна впервые за все время улыбнулась:
— Все равно поймали бы.
Они пришли в село, и Тамара Акимовна увидела на крыльце своего дома Клавдия Сергеевича. И только теперь ощутила усталость. Тамара Акимовна подумала, что сейчас Вахтомин начнет расспрашивать ее о случившемся, о том, почему она идет откуда-то с Юркой. И действительно, Вахтомин резко соскочил с крыльца:
— Где вы были, Тамара Акимовна?
Она молча подошла к двери, вставила ключ в замок и холодно ответила:
— Я сообщила о Станиславе в милицию. — Замок щелкнул и открылся. — Вы, Клавдий Сергеевич, идите к себе в деревню. До свидания. Только разрешите, пожалуйста, Юре эту ночь переночевать у меня.
— Но почему…
— Я очень устала, Клавдий Сергеевич. Завтра поговорим. Я прошу вас — идите домой.
Вахтомин топтался на месте, не зная, как поступить. Хриплым голосом выдавил из себя:
— Юрка, ты хочешь остаться, что ли?
— Да, папа.
Тамара Акимовна не видела в темноте выражения лица Вахтомина, хоть и знала, что оно, как всегда, мрачно и неизменчиво.
— В таком разе, до свидания, Тамара Акимовна, — в голосе Клавдия Сергеевича проскользнули вежливые нотки, — этим он хотел показать, что нисколько не обижается и все понимает.
Тамара Акимовна и Юрка скрылись в доме; Вахтомин, помедлив, покинул двор, закрыл за собой калитку на крючок, привычно сунув руку в щель. Отошел немного в сторонку, остановился; прислонившись к дереву, начал смотреть на освещенные окна. Гнева на сына не было, но низкая мысль стучала в висках: поймают Станислава — и надо немедленно отправить его куда-нибудь. Пусть поедет в техникум или в ремесленное училище. Уж там-то выбьют дурь из головы. Убежал! И матушка способствовала его побегу. Ах, ты, мать!