Хоронитель
Шрифт:
Маньяк словно хищник водил носом. Принюхивался.
— Всё ещё воняет? — спросила, гордо вздёрнув нос.
— Ещё как…
— Чтобы вы знали, то, когда люди слышат какие-то неприятные запахи, не всегда хорошо. Это может быть показателем болезни мозга. Вы давно проверялись?
Маньяк усмехнулся словно ему понравилась моя шутка.
— Лет так двести назад.
— Понятно. — Опять заиграла та же гармонь. Садимся в ряд и слушаем очередной бред больного фантазёра.
Я чуть было не спела одноимённую песню Льва Лещенко. Меня удержало лишь то, что певунья из
Посмотрела на маньяка с вызовом. То, как я удерживала взгляд лишь на его лице, боясь смотреть ниже, далось мне с боем. Знала, что на его голый торс смотреть не стоит. Как и не стоит думать, зачем он сюда пришёл вот в таком виде…
— Знаешь, твоя кровь… — Он на мгновение закрыл глаза и даже как будто сглотнул. — Ты натолкнула меня на одну мысль.
Как и ты, только не на одну, а на много, и часто, и разно…
Он опять принюхался. А потом затряс головой, словно пытался вытряхнуть весь ненужный мусор из своих мыслей. Посмотрел на меня вновь горящими зеленой глазами. Кажется, маньяк сделал лишь шаг, как уже оказался около меня.
— Посмотри на своё отражение в зеркало.
— Только не говори, что я там сейчас увижу лишь полотенце и нескромно слезшие с бёдер джинсы… — Он гортанно засмеялся, тогда как мои щёки опалило жаром стыда. Когда же я научусь думать, прежде чем что-то сказать вслух?
— Вампиры отражаются в зеркале. Всё это байки.
— Боже… Опять вампиры… — Устало повернулась к зеркалу. Просто уже надоело спорить.
Сначала я увидела его. Смеющийся взгляд, хищная ухмылка, но при всё при этом совсем как будто непривычная для его сурового лица мимика. Не вызывал он у меня ассоциацию рубахи-парня, хотя все маньяки обладали непогрешимым обаянием. Этот мужик как будто наоборот предупреждал — не подходи, хуже будет. Но странное дело, он не вызывал у меня страха. Даже сейчас, когда вплотную стоял за моей спиной.
А потом я посмотрела на себя…
Боже, как такое может быть? От меня как будто откромсали несколько десятков кг, и скрутили пробег лет так на десять. Не было пигментных пятен, глаза не впадали от вечной усталости, кожа подтянулась, морщинки разгладились. Даже отёчные веки куда-то втянулись, открывая взгляд.
Мокрые волосы были сейчас темнее, но и они заметно изменились.
— Как такое возможно?! — Шлёпнула себя по щекам, чтобы точно быть уверенной, что вижу собственное отражение.
— Это ещё не всё.
— Куда ещё больше… — На всякий случай посмотрела вниз, а то может куда ещё больше уже наросло, а я этого и не заметила. Нет, всё осталось в своём привычном размере.
В зеркале мелькнуло лезвие ножа. Правда, на этот раз кровь пролила не я.
— Смотри на себя, Женя…
Моё имя показалось чужеродным в хриплом звучании. Но это были так сказать цветочки. Собственное отражение стало поистине ошеломляющим.
Глаза загорелись золотисто зелёным огнём. На лице выступили тёмные полосы. А когда он поднёс ко рту окровавленное запястье, увидела, как чуть поднялась верхняя губа.
— Боже… — прошептала я, при этом цепляясь взглядом за выступившие клыки. — Боже!
Глава 8
В
— Держи… — Подняла глаза на подошедшего ко мне маньяка. Весь его облик дрожал, расплывался. Не сразу поняла, что такую иллюзию создали слёзы. Это они дрожали в моих глазах. Не сразу, но всё же разглядела стакан в его протянутой руке.
— Не надо… — Боролась, казалось, целую вечность с собственной звериной жаждой. И она не относилась к янтарной жидкости в стакане. Меня больше привлекало его запястье. Густая кровь, которая не разгонялась пульсацией его сердца. Но в том был её опьяняющий секрет…
Даже боль, вызванная предательством мужа, померкла на фоне этой муки, этого раздирающего горло соблазна.
Может взять совсем чуть-чуть? Провести по коже языком, чтобы смягчить и успокоить, прежде чем проткнуть её клыками? А потом сделать глоток и протолкнуть по горлу как будто заряженную импульсами тока кровь? И он бы не отказал мне, да. Я могла взять всё, что хотела. И я хотела, очень. Разве в этом было что-то плохое? Разве не в качестве выбора он предоставил мне сразу оба напитка?..
— Я не пью. — Добавила уже для самой себя. Так было проще бороться с «плохими привычками». Но всё равно проследила взглядом за траекторией движения его руки. Он поднёс стакан к губам. Хрусталь зазвенел от соприкосновения с его зубами. Маньяк сделал глоток, и я синхронно сделала то же самое…
— Узнала кого-нибудь на записи? — Вся иллюзия важности происходящего в этом моменте растаяла. Прошлое, которое так безжалостно раскроило настоящее, вновь затянуло в пучину боли и непонимания. И как бы ни старалась возвести баррикаду, правда всё равно выколола глаза…
В качестве ответа кивнула головой. Мне не хватало храбрости, чтобы произнести вслух хотя бы одно короткое «да».
За что он так со мной? С нашим, нет, с моим сыном?
Я готова была нести ответственность за собственную ошибку в выборе мужа, которая стала для меня поистине смертельной. Но при чём тут ребёнок? Почему именно он заплатил жизнью за грехи своих родителей?
Гул в голове усиливался. В груди жгло, пульсировало. Сердце набрало максимальные обороты, каждый его удар отдавался в висках.
Я услышала голос. Требовательный, но слишком уж далёкий, чтобы сосредоточиться на нём.
Мой сын стал жертвой какой-то очередной научной мути. Галочкой в отчёте. Одним лишь снимком со скрининга, который я сохранила, чтобы потом собрать альбом с его фотографиями. Выписка из роддома, первый зуб, ветрянка, разбитые коленки, фингал за свободу слова, выпускной, свадьба, выписка уже его сына…
Как я об этом мечтала…
Теперь голос звучал как будто ещё дальше. Не был требовательным, а раздражающим. Отмахнулась от него, но не метафорически. Рукой отмахнулась, чтобы прибить на фиг этого комара.