Холостяк

Реншоу Уинтер

— Ты почти ничего не говоришь, мисс Хейвен, — обращаюсь я к маленькой блондинке, личико которой измазано красным соусом. Она улыбается, глядя на меня, а потом на своего папу.

— Она была голодна, — говорит Дерек, взъерошивая ей волосы.

— Папа. — Она отталкивает его руку от своих волос. — Ты испортишь мне прическу.

— Это совсем не круто, Дерек. — Деми подыгрывает.

Это первый ужин в моей жизни, где разговор не сводится к разборкам друг с другом. Нет ничего поверхностного.

Нет ничего принудительного. Разговоры не крутятся вокруг денег или щедрых пожертвований, а также вокруг городских сплетен.

Самое лучшее, что никто не спрашивает обо мне. Не задает вопросов. Не ищет информацию. Ничего такого, что заставило бы меня ерзать на сиденье и жалеть, что пришла.

— Я наелся, — объявляет Ройал позже.

Дерек потирает свой живот с точеным прессом и откидывается назад, выдыхая. Деми вздыхает. Я смотрю на свою пустую тарелку.

Ройал поднимается, берет свою тарелку в руки и наклоняется, чтобы поцеловать Деми в макушку.

— Спасибо.

Я тоже встаю, предлагая взять оставшиеся пустые тарелки.

— Позволь мне помочь убраться.

— Нет. Не стоит. — Деми отмахивается от меня.

— Я настаиваю. — Я улыбаюсь, прекрасно понимая, что никогда в жизни не готовила блюда, и мне давно пора этому научиться. — Почту за честь.

Деми смотрит на Дерека, ища одобрения, и пожимает плечами.

— Почему бы тебе не помочь мне, Дерек? Это самое меньшее, что мы можем сделать, так как твоя сестра сегодня вечером любезно открыла для нас двери своего дома. — Я приподнимаю брови. Если я буду по локти в мыльной посуде, то и он тоже.

— Да, Дерек. — оживленно говорит Деми, скрещивает руки на груди и поджимает губы.

Он встает, расстегивая манжеты своей белой рубашки и закатывая их.

Мое сердце совершает кувырок.

Я игнорирую это.

— Пойдем, Хейвен, поиграем в лего в гостиной. Твой папа собирается прибрать мою кухню. Пойдем, прежде чем он передумает.

Деми берет Хейвен за руку, и они следуют за Ройалом в следующую комнату.

Как только мы остаемся на кухне одни, я оглядываюсь и понимаю задачу, которую только что взвалила себе на плечи.

— Готов? — спрашиваю я.

Дерек кивает, крепко сжимая губы, а я направляюсь к раковине, хватаю стопку посуды и включаю теплую воду.

— Ты все еще злишься на меня? — спрашиваю я.

Мы отделены от остальных стеной, но кажется, будто мы в другом мире. Прямо сейчас это просто мы.

— Я и не злился, — говорит он.

— Ты почти не разговариваешь со мной, — говорю я, оставляя другой вопрос без ответа. Это действительно из-за прошлой ночи?

— Мне просто нечего сказать.

Он хватает полупустую бутылку с мылом для посуды и сжимает ее над потоком воды.

—

Ты действительно беспокоился обо мне?

— Я сейчас отвечаю за тебя… Я хотел бы знать, где ты. — Он стонет. — Иисус, я похож сейчас на Эудору.

Я киваю.

— Так и есть.

— Это не так.

— Я знаю.

Дерек выключает воду и погружает руки — те самые руки, которые вчера блуждали по моему телу, — в мыльную смесь, ловя губку.

— Я мою. Ты вытираешь, — говорит он, беря грязную тарелку и окуная ее в воду.

Мы работаем рука об руку, и через несколько минут у нас вырабатывается своя система. Я протягиваю Дереку соусник, а он не обращает внимания и поворачивается. Содержимое выливается на его белую рубашку.

— Упс.

— Черт. — Он отступает, изучая вишнево-красное пятно на своей накрахмаленной белой рубашке.

Я прикрываю рот рукой.

— О, мой Бог. Прости.

Схватив тряпку, я окунаю ее в воду и начинаю вытирать пятно, но выходит так, что вода просачивается через рубашку, и пятно становится розового цвета.

Меня это забавляет, хотя бы потому, что это было не намеренно.

Дерек делает еще один шаг назад.

— Серена, остановись. Это не конкурс мокрых футболок.

— Что? — Я морщу нос, притворяясь, что не понимаю. Он серьезно волнуется из-за дурацкой рубашки. — Что такое конкурс мокрых футболок?

Он оттягивает прилипшую влажную ткань и вздыхает.

Именно в этот момент я снова мочу тряпку в воде и бросаю ее ему на грудь, создав еще одно влажное прозрачное пятно. Дерек хмурится, пока не поднимает взгляд и не видит озорство в моих глазах.

— Серьезно? — Он подходит к раковине и широким жестом проводит рукой по грязной воде, которая забрызгивает мою кремовую блузку, пока она не становится такой же прозрачной, как его рубашка.

Вода быстро превращается из теплой в прохладную, а блузка прилипает к коже.

— Ладно, это несправедливо. — Я снова плещу на него, на этот раз прямо ему в лицо.

— О нет, дорогая. Это справедливость. Поверь мне. Я знаю все о справедливости. — Он плещет водой до тех пор, пока в моих волосах не появляются мыльные пузыри с ароматом яблока.

— Это все, что ты можешь? — Я поднимаю голову, с моих волос капает на пол. Дерек хлопает по грязной воде рукой с растопыренными пальцами, и вода разбрызгивается, пропитывая нас обоих одновременно.

Я думаю, он сделал это нарочно.

Он ухмыляется.

О да. Он совершенно точно сделал это нарочно.

Судя по тому, как мы сейчас выглядим, с таким же успехом можно было и не надевать одежду.

— Хорошо, хорошо. Перемирие. — Я протягиваю руку.

— Перемирие. — Дерек пожимает ее, и разряд электричества проходит между нами.