Холодные деньки

Батчер Джим

Крюк никак не отреагировал на это. Я счёл его молчание знаком согласия.

— Хорошо, — продолжил я. — Сейчас я собираюсь открыть дверь.

Я отпер дверцу и медленно стал открывать, изо всех сил стараясь не маячить. Жестоко так делать, когда ты размером со здание по отношению к особе, над которой стоишь.

— Теперь успокойся и мы сможем…

Я приоткрыл дверцу всего на шесть дюймов или около того, когда Капитан Крюк буквально исчез из виду, размытым движением ринувшись прочь. Я сильно ударил по нему рукой, спустя полторы секунды после того, как стало уже слишком

поздно. Но я не слишком расстроился из-за промаха, потому что Томас, попытавшись схватить мелкого маньяка, тоже напрочь промахнулся.

Крюк, который работал на наших врагов и который присутствовал в кухне всё то время, пока мы строили планы дальнейших действий, пулей метнулся в сторону вентиляционного отверстия в стене, в мгновение ока пересекая комнату, и никто из нас не успел отреагировать вовремя, чтобы остановить его.

Глава 29

Никто из нас, кроме генерал-майора.

Тук камнем упал с вершины книжного шкафа, перехватил мчащуюся стрелой черную фигуру Крюка и сбил другого маленького фэйре на пол в центре гостиной. Они с глухим стуком приземлились на ковровое покрытие, их крылья всё ещё рывками пытались начать дергаться, и они кувыркались по всему полу с беспорядочными толчками и скачками, то прокатываясь на несколько дюймов, то подскакивая на несколько футов и сваливаясь обратно.

Тук, похоже, действовал по плану. Он вжимал Крюка в ковер, где крючки на его броне могли бы зацепиться и удержать его, замедляя его движения. Кроме того, руки Тука были обёрнуты тканью, так что было похоже, будто на нем варежки или боксерские перчатки, и ему удалось схватить Крюка за крючки на задней части брони. Он прокрутил маленького фэйре по кругу, а потом с пронзительным криком бросил его в стену.

Капитан Крюк с грохотом врезался в стену, оставив дырки на свежевыкрашенном гипсокартоне, затем попятился назад и упал на пол. Тук обрушился на него с удвоенной силой, обнажая маленький меч, и тут закованный в доспех противник поднял бронированный кулак.

— Именем закона! — пропищал высокий, звонкий голос. — Я пленник! Я взываю к Закону Зимы!

Тук уже занёс над ним меч, но, услышав последние два слова, он внезапно остановился и вновь поднял оружие. Какое-то время он парил над Крюком, стиснув зубы, его ноги были в дюйме от пола, потом отлетел подальше и вложил меч в ножны.

— Эй, — окликнул я. — Тук? Что это было?

Тук-тук приземлился на кухонный стол рядом со мной и заходил кругами, явно взбешёный.

— Было то, что ты открыл свой большой жирный рот! — закричал он. Спустя мгновение, он угрюмо добавил:

— Милорд.

Я, нахмурившись, посмотрел на Тук-Тука, затем на Капитана Крюка. Вражеский эльф просто сидел на полу, не предпринимая дальнейших попыток к бегству.

— Ладно, — сказал я. — Объясни подробнее.

— Ты предложил взять его в плен, — сказал Тук. — Согласно Закону Зимы, если он примет предложение, он не имеет права пытаться совершить побег и не должен предпринимать любое сопротивление, пока ты заботишься о его потребностях. Теперь ты не можешь его убить, или избить, или ещё

что-нибудь ему сделать! А я уже почти победил!

Я прищурился:

— Ну ладно, хорошо. Теперь давай его допросим.

— Ты не можешь! — завопил Тук-Тук. — Ты не можешь пытаться заставить его нарушить предыдущие клятвы, запугивать его или делать что-то в этом роде!

Я нахмурился:

— Постой. Он — гость?

— Именно!

— Согласно Закону Зимы? — уточнил я.

— Да! Вроде того.

— Ну, — сказал я, подходя к Крюку, — я никогда не подписывал этот договор. Так что к чёрту Закон Зимы…

Внезапно по моей коже словно кто-то прошёлся степлером, всаживая скобки, и я осознал, что мантия Зимнего Рыцаря полностью исчезла. Тело снова пронзила боль, воспалённые ткани стало жечь, синяки запульсировали, отёки под кожей набухли и страшно затвердели. Усталость ударила меня, как грузовик. Ощущения были настолько интенсивными, что заставили меня упасть на пол.

Моё тело ниже пояса внезапно онемело и утратило подвижность.

Это напугало меня до чёртиков и подтвердило одно из худших моих опасений. Когда я согласился служить Мэб, моя спина была перебита, позвоночник поврежден. Когда я принял мантию, она оградила меня от травмы, которая, вероятно, надолго покалечила бы меня. Но без неё моё тело было всего лишь телом смертного. За длительный срок я могу восстановиться лучше, чем большинство других, но я всё же человек. Без мантии у меня бы не было контроля над ногами, мочевым пузырём и кишечником, и, что самое главное, независимости.

Казалось, я пролежал на полу неделю, прежде чем Томас подоспел ко мне, с Мерфи, Баттерсом и Молли на хвосте, но возможно, это было лишь несколько секунд. Я знал, что они там, поскольку мог их видеть, но их голоса доплывали до меня будто с большого расстояния, сквозь какофонию ощущений, обстреливающих мою нервную систему. Они усадили меня… а затем боль резко ушла, и мои ноги снова начали двигаться, подёргиваясь в слабых судорогах.

Мантия восстановилась.

— Ладно, — хрипло сказал я. — Уф. Может, нам и не стоит посылать к чёрту Закон Зимы.

— Гарри, — Томас сказал это так, будто уже несколько раз повторял моё имя. — Что случилось?

— Э… Думаю, это… побочный эффект. Последствие неповиновения принятому порядку вещей.

— В смысле? — спросил он.

— Фэйре, — пояснил я. Они — в некотором роде безумные, и злобные, и чертовки опасные, но все они имеют одну особенность — они держат слово. Они подчиняются тому, что признают законом. Особенно Мэб.

— Пока что твои слова не очень прояснили ситуацию, — сказал Томас.

— Я получил от Мэб мантию силы. Теперь она на мне. Но в ней всё ещё есть частица Мэб. Если я нарушаю законы её королевства, мантия, похоже, перестаёт меня поддерживать.

— То есть?

— То есть мне лучше как можно быстрее разобраться в этих законах, — ответил я. — Помоги мне встать.

Томас поднял меня на ноги, и я взглянул на Тука:

— Ты знаешь, что гласит Закон Зимы?

— Ну конечно, — сказал Тук так, словно я был полным идиотом.

— Где я могу его изучить?