Холодная

Рейн Анна

— Леди Эмма, — остановил он ее.

— Да?

— Не я заманил вас в ту спальню.

Она бросила на него ледяной, презрительный взгляд.

— Я оказался такой же жертвой обстоятельств, как и вы.

Лицо ее вновь приняло надменное выражение.

— Разумеется, — ответила она и удалилась.

Теодор тяжело вздохнул.

Весь день он мотался по городу, покупая одно, договариваясь о другом, ища третье… А вечером должен был сопровождать на очередной громкий бал сезона свою жену. К ней тут же подлетела стайка ее обычных поклонников, и один из них увлек ее в круг танцующих. Некоторое время Теодор наблюдал, как она небрежно, прохладно

флиртует с молодым человеком. Очевидно, милостями его жены будет наслаждаться кто угодно, только не он — муж, который имеет на это законное право. Он слегка усмехнулся и пошел в комнату для игры в карты, где намеревался встретиться с лордом Понсонби, его другом и соседом, и посоветоваться, что лучше сеять на истощенных землях на севере поместья.

Вечером он снова пришел в комнату жены. Он сказал себе, что сделает последнюю попытку. Если она не удастся, то ему придется привыкать носить свои рога, не замечая их.

— Эмма, — начал он с порога, пользуясь тем, что она лежала в постели и находилась в явно невыгодном положении. — Уверяю, мы вместе оказались жертвами обстоятельств. Я не знаю, как очутился в той спальне и не знаю, как там оказались вы. Очевидно, это чья-то дурная шутка.

Она села в постели.

— Не лгите, барон.

— Это не ложь. Я так же не хотел жениться на вас, как вы — выходить за меня замуж, но у меня, так же, как и у вас, не было другого выхода.

— Не желаю слушать ваши нелепые оправдания. Неправдоподобно. Убирайтесь отсюда.

Он помедлил.

— Незачем делать нашу соместную жизнь невыносимой, мадам, — сделал он еще одну попытку.

— Уходите. Хватит, — очень тихо сказала она.

— Как угодно, — ответил Теодор после некоторых колебаний и покинул ее спальню. Остается надеяться, что возвращение Джонаса хоть чему-нибудь поможет.

И потянулась бесконечная череда дней светского сезона.

Получив обещанные деньги, Теодор сразу закупил в столице строительных материалов для ремонта домов в поместье. Договорился о покупке семян, продуктов, удобрений, корма, животных… И через три дня после свадьбы уехал в свое поместье. Хоть что-то путное из его свадьбы выйдет, если он сумеет возродить Эшли-парк.

Джонаса все не было.

Больше Теодор не пытался наладить семейную жизнь. Он не искал встреч с женой, хоть и не избегал ее специально, но разговаривать им было не о чем. Он не приходил к ней в спальню. Он вообще не касался ее жизни, только иногда, когда бывал в Лондоне, был вынужден выслушивать от какого-нибудь хорошего знакомого, кто нынче удостоился чести проводить леди Эшли домой. Теодор делал вид, что эти слухи его вовсе не трогают.

Теодор сильно сдружился с лордом Понсонби, хоть и был на десять лет младше него. Понсонби владел соседним поместьем, разводил лошадей. Сейчас он и его молодая жена проводили сезон в Лондоне, а Теодор был вынужден раз в две-три недели возвращаться в город из Эшли-парка, чтобы приобрести то, что не мог достать в ближайшем к поместью городе.

Однажды они вместе вернулись в бальный зал из комнаты для игр в карты, чтобы исполнить супружеский долг и потанцевать с женами. Леди Понсонби танцевала с виконтом Дервудом, а леди Эшли нигде не было видно. Теодор узнал, что она еще не покинула бал, тогда где же она? Начался очередной танец, леди Понсонби с каменной улыбкой принимала внимание мужа. Леди Эшли все еще не было. Теодор решил, что если к концу танца она не появится, он пойдет в сад искать

ее. Если не найдет, пойдет обыскивать спальни, изображая из себя ревнивого мужа. Как Понсонби смирился с распущенностью своей жены, Теодор не понимал. Он мало знал мужчин, более достойных любви, чем барон Понсонби. Женщин притягивали распутники и негодяи, менявшие любовниц как перчатки. А верные, добрые, достойные мужья вынуждены были терпеть, потому как по природной своей доброте не могли отлупить женщину — пусть она сто раз заслужит это…

Рыскать по дому ему не пришлось. Леди Эшли под руку с герцогом Клермонтом вернулась из сада. Прическа ее была почтив полном порядке, выдавая, что она так долго делала на террасе с герцогом. На губах Теодора застыла легкая презрительная улыбка: его жена вполне предсказуема. Но Клермонт — еще не самый плохой выбор. Говорили, что он весьма разборчив в выборе любовниц…

Эмма скользнула по мужу ледяным взглядом, отвернулась и улыбнулась герцогу многообещающей улыбкой. Герцог непроницаемо улыбнулся в ответ.

Со своего места Теодор видел герцогиню Клермонт: она сжала губы, глаза ее полыхали. Очевидно, герцога ждет очередной скандал.

В середине зала герцог поцеловал ручку леди Эшли, проговорив слова о благодарности за доставленное удовольствие. Теодор мрачно улыбнулся. Скрытый смысл этих слов был понятен любому в этом зале. Поскольку Теодор играл роль равнодушного мужа на протяжении всего сезона, было глупо устраивать скандал и вызывать герцога на дуэль. Или не глупо? В конце концов, связи на стороне не осуждались высшим обществом только тогда, когда оставались в тайне, а здесь…

Леди Эмма даже не сочла нужным подойти к мужу после того, как унизила его прилюдно. Вокруг нее, точно стена, собрался надежный круг ее поклонников. Определенно, места для мужа среди них не было. Тем не менее, Теодор решительно пробился к своей жене.

— Лорд Эшли, — поприветствовала она его легким наклоном головы, как всегда, даже не потрудившись скрыть свое презрение. Еще одно публичное унижение. Теодор почувствовал, как в нем закипает злость. Видит Бог, он был терпеливым, но всему есть предел. Он даже не подозревал, что измены его «полужены» будут так задевать его.

— Миледи, не уделите ли вы мне пару минут? — голос его был спокойным.

Она пожала плечами, словно извиняясь перед поклонниками, что вынуждена покинуть их, и подала Теодору руку. Он вывел ее в сад.

В бальном зале недоумевали: неужели барон Эшли намерен отчитать жену?

Теодор нашел дальний уголок, отпустил Эмму и отошел от нее подальше, сцепив руки на груди. Она смотрела на него, как на пустое место.

— Мадам, ваши брачные клятвы ничего для вас не значат? — спросил он с нажимом. Эмма в ответ лишь слегка пожала плечами.

— Я не требую от вас любви, я не требую от вас ничего, так не могли бы вы хотя бы не унижать меня публично?

Эмма замерла, наконец обратив внимание на своего мужа. В голове у нее прозвучали слова покойного лорда Ренвика: «Мужчина может вытерпеть многое, но только не унижение. Эмма, твоя красота — страшная сила, только запомни: никогда, никогда не унижай мужчин. Тогда все они будут довольны тобой…» Он сказал ей это перед смертью, валяясь в кровати после неудачной дуэли. Он знал, какой будет ее жизнь после его смерти. Четыре года она успешно следовала этому странному и единственному полезному совету первого мужа, и вот — так забыться в попытке отомстить второму!