Ходок - 12
Шрифт:
Для честной схватки благородных людей имелась честная сталь, для боя без правил — «рулетка» с сюрикенами, ну, а если уж совсем припрет — дырокол. Так что взятие старшего помощника на простое постановление представлялось проблематичным. По крайне мере ему самому, а как будет на самом деле — кто ж его знает. Человек предполагает, а Бог располагает.
Глава 12
Место, откуда старший помощник начал свое знакомство с изнанкой жизни столичного города Нейтена, было вполне себе подходящее. Район, где располагался «Серебряный колокол» был, если называть вещи своими именами, самой настоящей промзоной: причалы, склады, коптильни,
Если проследить за перемещениями Дениса, выбравшегося на прогулку по не самому благополучному району Нейтена, и построить интегральный вектор движения старшего помощника, то он был направлен от центра города в никуда. По мере следования, Денис получил множество предложений интимного характера от сотрудниц предприятий сферы услуг и общепита, попадавшихся по пути. Разнообразием эти предложения не отличались и были решительно отвергнуты старший помощник по причине врожденной чистоплотности и брезгливости.
Как выяснил опытным путем Денис — ну-у… не совсем опытным, конечно, а на основании анализа спектра полученных предложений, различий между трактирами, борделями и постоялыми дворами было немного и заключались они, в основном, в содержимом вывесок. Если написано «Гостиница» — значит гостиница, если «Трактир» — значит трактир, ну, и так далее. А так-то, в любом заведении можно было получить все, что душе угодно — еду, алкоголь, временный кров и плотскую любовь — лишь бы деньги были. Романтическую тоже можно было получить, но, за отдельную плату.
Вывод насчет романтической любви старший помощник сделал после недолгого общения с особой неопределенного возраста, сильно смахивающей манерами, пестротой одежды и количеством юбок на цыганку, сходу объяснившейся ему в любви: — Красавчик! И чего я в тебя такая влюбленная! — Правда, честно скажем, очарование момента продлилось недолго и пелена с глаз Дениса спала в момент объявления цены за «большую и чистую» любовь. Но, с другой стороны, признание все-таки прозвучало, следовательно и романтика была и любовь была!
А так-то, как понял старший помощник, все было очень демократично и соответствующие услуги были доступны для, практически, любого кошелька. Но, разумеется, существовал критический финансовый минимум, проскочив который, субъект терял доступ к некоторым из базовых сервисов. Это, как на подводной лодке — погрузился ниже предельной глубины — пиши пропало.
В первом приближении это выглядело так: имеющиеся средства позволяли человеку воспользоваться услугами недорогих барышень с пониженной социальной ответственностью, но были эти бойцы сексуального фронта до того страшны, что использовать их по назначению не напившись было решительно невозможно и вот в этом-то и заключалась загвоздка — денег на такое количество выпивки не было!
А в некоторых, особо тяжелых случаях, вступало в действие еще и ограничение по здоровью — даже, если оставались деньги на необходимую дозу «наркоза», то после его принятия, ни о какой сексуальной, а впрочем и любой другой, активности речь идти уже не могла — клиент впадал в медикаментозную кому.
Исходя из всего вышесказанного очевидно, что район был отнюдь не безлюден и последние муки, которые испытал бы, находясь в нем, юноша из низшего общества, были бы муками одиночества. Чего-чего, а общения здесь хватало. Кроме жриц любви, околачивающихся подле предприятий сферы обслуживания всех типов, на многочисленных перекрестках тусовались группы праздношатающихся личностей, которые при виде одинокой фигуры,
О чем-то похожем рассказывал, в свое время, одногруппник старшего помощника, шебутной парень, занимавшийся карате. По его словам, пока не начал тренироваться, случалось и от гопников на районе отхватить, когда ночью возвращался после проводов своей девушки, и около ее дома на другом конце города — короче говоря, везде, где можно было получить — получал. Довольно часто бегать приходилось. А потом, когда в силу вошел, еще обиднее стало — идет ночью, смотрит впереди «группа товарищей» кучкуется, радуется — сейчас оторвусь! Так нет — как назло, переходят на другую сторону улицы! Ну, а уж гоняться за ними и самому провоцировать, совесть не позволяла, а главное — категорический запрет сэнсэя. Так и остался неотмщенным.
Сказать, что пассивность аборигенов сильно расстраивала старшего помощника было бы большим преувеличением, но посмотреть, что из себя представляет рукопашный бой, в исполнении аборигенов, он бы не отказался — знания лишними не бывают. Одно дело, если автохтоны бьются в стиле деревенских разборок — с замахом, во время которого можно пообедать, и совсем другое, если они представляют из себя гибрид Джеки Чана, Брюса Ли и Федора Емельяненко.
Скудный фактический материал, полученный Денисом во время короткой схватки с «языками» — четвертым наследником Ульрихом ла Тая и потерявшим Генрихом ла Меда в Лесу, когда «языки» попытались освободиться из плена, и не менее короткая дуэль на борту парома, не позволял старшему помощнику сделать объективные выводы об уровне боевых искусств местного населения. А очень бы хотелось, ибо не зря в русском языке существует пословица: не зная броду, не суйся в воду… Однако, никто задирать Дениса не стал, а сам он от подобных действий воздерживался, ибо был порядочным человеком.
И все же, боевые искусства — боевыми искусствами, а больше всего старшему помощнику хотелось проверить возможности Небесного Волка в полевых условиях. Так-то он представлял, на что Волк способен — тот и коня на скаку остановил и в горящую избу… — тьфу ты, это не отсюда, и народец на пароме шуганул, но вот желательно было посмотреть, как он будет «гасить» супостатов при необходимости. Чтобы успешно воевать нужно досконально знать все возможности, все слабые и сильные стороны своего оружия. А Волк, как ни крути, в некотором смысле, был оружием. Хотя, одновременно, и товарищем. Это, как «Равиоли» — с одной стороны они пельмени, но с другой — все-таки, «Равиоли».
Аборигены с вожделением поглядывал на кошели, висящие на поясе Дениса — он и взгляды соответствующие ловил и чувствовал враждебность от невозможности поживиться, но, на рожон никто так и не полез — грозный вид старшего помощника, шпага, висящая на боку и бляха благородного на груди, остужали даже самые горячие головы, а шансов по-тихому срезать не было — для этого, или толпа нужна, где можно незаметно подобраться, или возможность разыграть сценку, когда один нечаянно толкает и рассыпается в извинениях, а второй быстренько делает свое дело. Так же не проходил вариант и с одиночным воришкой, который вполне мог бы справиться, если имел соответствующий талант. Но, каждый «работник ножа и топора, романтик с большой дороги» понимал, что толкнув «человека со шрамом», он извинениями не отделается, а повторимся — подходящего скопления народа не было, вот и шел старший помощник «нецелованным».