Хочу тебя

Шагурова Евгения

Снова эти угрозы. Да сколько можно? Бесит! А еще как же хочется высказать всего и побольше. Но увы, пока не получится. Поэтому, поджав губы, обиженно отвернулась от Жени и, несмотря на то что он, кажется, не собираясь никуда уходить, продолжил сверлить меня внимательным взглядом, принялась упрямо смотреть в другую сторону.

Не плакать, не плакать… Москва слезам не верит… Да и толку с них теперь уже? Я сама только что все окончательно разрушила. Осталось развеять пепел своего брака по ветру — и можно считать себя ничейной. Боже, как это, оказывается, страшно —

никому не принадлежать. Особенно когда с тобой ни разу такого не случалось. Сначала я была обожаемой девочкой мамы с папой. Потом любимой женой Миши. А теперь что? Кто я? Где мое место? Так вот она, оказывается, какая — свобода. Можешь все и одновременно ничего, потому что у тебя нет ни жилья, ни денег, даже работы как таковой.

— Майя, — позвал Женя, то ли не желая заканчивать наш разговор на негативной ноте, то ли намереваясь во чтобы то ни стало добиться своего — опять приняться за соблазнение.

За неспособностью ответить, повернула голову к мужчине и тоже принялась пристально его рассматривать.

Без лишнего преувеличения красивые и очень мужественные черты лица. Да и тело ничего. Особенно теперь, когда, благодаря майке, плечи оказались открыты. Да, определенно без спортзала и регулярных физических нагрузок здесь не обошлось. Не удивительно, что женщины реагировали на Старцева, как пчелы на мед. Там было на что позариться. Но у этого лакомства слишком краткосрочный эффект счастья. Не знай я этого, наверняка тоже бы не удержалась.

Кажется, в этот самый момент все мои мысли отчетливо отразились у меня на лице. Иначе с чего бы вдруг Женя снова полез ко мне целоваться? Коснулся теплой ладонью щеки и, ласково погладив большим пальцем кожу, продолжил неспешно и совершенно ненавязчиво касаться моих губ своими.

— Бросай его. Стань моей, — нашептывал мужчина в перерывах между поцелуями.

Ага, легко кому-то говорить. Поматросит, бросит и уедет обратно в Москву, а я останусь тут с разрушенным браком и дважды разбитым сердцем. Нет, так не пойдет!

Мысленно придя к этому заключению, отстранилась от мужчины и, снова избегая смотреть на него, поспешно отодвинулась на противоположную сторону кровати.

Но даже теперь Старцев не спешил уходить. Наше становившееся все более неловким и оттого напряженным молчание прервал резкий звонок в дверь. Настолько, что я даже вздрогнула от неожиданности.

— Явилась-таки, — недовольно проворчал Женя, нехотя поднявшись. — Прости, забыл предупредить. Кира сегодня изъявила желание тебя навестить. Судя по тому, что мы больше никого не ждем, это она.

Ну отлично просто! Забыл! Слов нет, что я сейчас думала о чьем-то склерозе. Одни только эмоции. Но деваться некуда. Она здесь. А потому — быстро в ванную, чтобы успеть привести свою внешность хоть в какой-то, пусть и очень относительный, порядок.

Глава 22

Благо в ванной на вешалке обнаружился Дашин халатик. А то являться перед Кирой в растянутой старой футболке было жутко стыдно.

Наскоро причесавшись и убрав волосы в хвост, поспешно переоделась и вышла встречать высокую гостью.

Начальница к этому моменту уже стояла посреди комнаты и задумчиво оглядывала квартиру.

— Пчелка! Привет, моя дорогая! Ну как ты? Слышала, даешь тут моему братцу жару, — развернувшись ко мне, радостно воскликнула женщина.

На это, за неспособностью ответить, мне не осталось ничего другого, кроме как смущенно улыбнуться.

— Если что, ей положен постельный режим, — раздалось недовольно из спальни после громкого кыхыканья.

— Что такое? Тоже захворал? — в издевательски-заботливой манере отозвалась Кира, зайдя следом за мной в комнату.

— Не говори ерунды. Со мной все нормально, — холодно прозвучало в ответ, прежде чем мужчина, закончив застилать кровать, снова поспешил оставить нас одних.

— Что-то у него голос хриплый, — озадаченно произнесла вслух Кира, но почти сразу же снова переключилась на меня и, присев рядом на кровать, нетерпеливо потребовала: — Ладно, рассказывай.

Короткое молчание, за которое до собеседницы дошло: сейчас я на это была просто-напросто неспособна.

— Ой, прости! Все время забываю. Не-не-не, молчи. Не знаю, как всему остальному, а твоим связкам даже думать сейчас запрещено! Давай так, я буду спрашивать, а ты шею разминать, хорошо?

Усмехнувшись столь оригинальной формулировке для нового формата разговора, улыбнулась и закивала.

— Итак, первый вопрос на повестке дня. Пристает?

— Кто бы сомневался, — ворчливо донеслось уже из кухни, где, судя по звукам, только что закипел чайник.

Усмехнувшись тому, что нас продолжали внимательно слушать, ответила очередным кивком.

— Так и знала. И как?

— С переменным успехом, — снова ответил за меня обсуждаемый. — Ты для этого пришла? Если да, иди сюда, — чай попьем, и я сам отвечу на все интересующие тебя в отношении меня вопросы.

— Судя по всему, успехом там и не пахнет, — терпеливо выслушав тираду брата, заключила Кира. — Надо и правда с ним поговорить. Хоть убейте, но голос мне не нравится. Ах да, чуть не забыла. Тут еще кое-кто изъявил желание тебя повидать. И даже почти сам залез в переноску. Удивительная покладистость. И всё — стоило услышать, к кому я собралась, представляешь?

Представляла. Но поверила, только когда Кира, вернувшись на пару мгновений в главную комнату, пришла оттуда с огромной клеткой.

— Вылезай, чудовище. Вот она, твоя истинная хозяйка. Живая и почти здоровая. Иди и лечи, — выдала напутствующую речь женщина, открыв решетчатую дверцу, из которой тут же показался Маззи.

Опасливо озираясь по сторонам и активно принюхиваясь, кот, увидев меня, все еще боязно помявкивая, поспешил как можно быстрее преодолеть разделявшее нас расстояние.

Как же я была рада его видеть! А уж какое необыкновенное удовольствие получила, когда мейн-кун удобно устроился у меня на коленях. Даже хвост подобрал, лишь бы не касаться ничего ему незнакомого.