Хо
Шрифт:
Ближе к вершине, корень закруглялся, уменьшая наклон, и поэтому аборигены перестали подбрасывать пленных. Они вновь разбились на группы, и транспортировали свою ношу не чередуясь. Чудовищные многоножки, со скрипом и топотком, напоминающим сухую дробь, проносились мимо, шарахаясь от процессии, не взирая на свои великие размеры. Наверное, они не были хищниками.
Вскоре, путь их начал близиться к своему завершению. Теперь предстояло спускаться с корня. Ольга почувствовала приближение спуска по изменению наклона поверхности. Спуск с высоты был вовсе не таким опасным, как подъём. С обратной стороны корня, неведомое племя соорудило множество подвесных лесенок, безумно шатавшихся и потрескивающих, но, на поверку, довольно прочных.
А там живописно раскинулась панорама первобытного селения, изобилующая примитивными хижинами и деревянными идолами. Обилие суетящихся жителей напоминало муравейник. Очевидно, дикари праздновали встречу охотников, возвращающихся с добычей. И Ольге было неприятно думать, что добыча — это она. Пленница старалась прогонять прочь эту мысль. В конце концов, всё это — ни что иное как плод чьего-то больного воображения, а значит, ей ничто не угрожает. Только бы Гена не опоздал…
Чем ниже они спускались — тем тяжелее становился воздух, пропитанный неприятным запахом тления. Наконец, спуск завершился. Теперь их тащили среди хижин. Публика расступалась, давая триумфальной процессии широкий проход к центру селения. Там, в середине, располагался большой загон, уготованный для пленников. Всех, кроме мертвеца, побросали в этот загон, и заперли калитку. Ограждение загона было смехотворным, состоявшим лишь из пары продольных жердей, но выбираться из него никто не решался. Толпа плотно обступала периметр, ощетинившись длинными острыми кольями.
Немного придя в себя, Вершинина огляделась. Невероятно! Вся земля вокруг неё была завалена всевозможными вещами, перемешанными с землёй и грязью. Великое множество часов, мобильных телефонов, украшений, порванной одежды и нижнего белья, очков, головных уборов и обуви. Жуткий знак того, что ничего хорошего их здесь не ожидало. Остальные пленники, съёжившись, сидели рядом, и беспомощно озирались по сторонам.
В конце концов, толпа расступилась, и несколько дикарей вытащили вперёд трон, сделанный из дерева и костей, на котором восседал особо вычурно размалёванный и наряженный туземец. Судя по всему, вождь. Маска на его лице была идентичной тем, что имели все жители племени, но красочные татуировки, пёстрая накидка, сшитая из лоскутьев чьих то рубашек и платьев, и невообразимый головной убор, выполненный из сегмента панциря гигантской многоножки, явно выделяли его на фоне однообразной толпы. Особенно нелепо смотрелись женские туфли на высоких каблуках, в которые были обуты ноги вождя. В любой другой момент эта деталь явно вызвала бы у Ольги ироническую улыбку, но только не сейчас. Не в эту минуту.
А действие, тем временем, продолжало разворачиваться. Не долго думая, дикари притащили труп Ольгиного спутника, и бросили его к ногам вождя, кверху лицом.
— А-а-хан-тк! — гортанно выкрикнул вождь, сотрясая воздух дубинкой, сделанной, судя по форме, из бейсбольной биты. — А-тху-га!
После этого, он с яростью вонзил каблуки-шпильки в глаза мертвеца. Оля отвернулась на мгновение, а когда повернулась вновь, тело уже оттаскивали прочь, вдоль загона — к древесной стене.
— А-а-а-а-а! — заорал один из пигмеев, подняв кверху руку с зажатым в ней металлическим костылём.
— А-а-а-а-а! — ответила ему толпа, радостно прыгая и пританцовывая.
Схватив камень, туземец бросился к трупу, который соплеменники уже затащили на стену, и удерживали там в висячем положении, кверху ногами. Ловко, как обезьяна, карлик взобрался по стене, и, уцепившись пальцами ног за щербины в коре, принялся вколачивать в ногу подвешенного железный кол. Затем, он вынул из-за набедренной повязки второй костыль, и так же усердно начал прибивать вторую ногу мертвеца.
Тем временем, позади,
На северной стороне селение завершалось бесконечной стеной, в основании которой зиял вход в пещеру. Из этого входа, до самого центра селения, пролегали ржавые рельсы, по которым, неожиданно возникнув из тёмного зева загадочной штольни, с жутким лязгом и скрежетом, катилась ручная дрезина с вагонеткой, нагруженной чем-то дребезжащим. Дрезину приводил в движение один из дикарей, неистово раскачивающий рукоять механизма. Рычаг был сделан не под его ничтожный рост, поэтому бедолаге приходилось всякий раз подпрыгивать, когда ручка поднималась кверху. Но, не смотря на явные неудобства, пигмей весьма удачно справлялся со своей работой. Вопреки своему убогому состоянию, древняя повозка бежала весьма резво. Не сбавляя скорости, она домчалась до тупика, и со всего ходу врезалась в чугунный упор, заставив буксируемую вагонетку буквально подпрыгнуть.
Как только она остановилась, к прицепу тут же бросилось несколько дикарей, которые с восторженными криками повалили его на бок, высыпая содержимое на землю. Теперь стало понятно, что вагонетка была нагружена всё теми же металлическими костылями. Глядя, как аборигены расхватывают доставленный из пещеры груз, Вершинина задумалась. Как такой дикий народ, не ушедший в своём развитии дальше каменного века, умудрился построить железную дорогу, и, тем более, дрезину со сложным механическим управлением. Единственный ответ являлся бесспорным — они не создавали этого, а только пользовались плодами более высокой цивилизации. Именно поэтому железнодорожное полотно, и сама дрезина, выглядели изношенными до предела, уже много лет нуждавшимися в серьёзном ремонте. Причина того, что они протянули так долго, и не развалились от древности, крылась, видимо, в том, что туземцы пользовались ими нечасто. Лишь когда приходила пора пополнить запасы железных костылей, которые, по всей видимости, являлись для них своеобразными предметами поклонения. Но вот откуда они черпают запасы этих костылей, если сами их не изготавливают?
От раздумий её отвлекли ворвавшиеся в загон дикари, которые схватили одного из пленников, и поволокли на выход. Тот протестовал, упирался, но это было бесполезно. Сразу после того, как его утащили из загона, новая пара аборигенов забрала ещё одного человека. Ольгу забрали четвёртой. Она сразу поняла, что очередные пришедшие выбрали её из трёх оставшихся в загоне бедняг.
— Подождите! — громко произнесла она, выставив руку вперёд. — Я вовсе не та, за кого вы меня принимаете…
Но все эти слова не произвели на дикарей ровным счётом никакого эффекта. За вытянутую руку её тут же ухватили, и потащили к выходу. Благо, в этот раз не волоком.
Вождь что-то кричал ей в след, размахивая своей дубинкой. Толпа сходила с ума от восторга. Ритуал приближался к своей кульминации. Очень скоро Ольга поняла, что им было уготовано. Стена, вдоль которой они шли, была сплошь завешена приколоченными к ней телами. Теперь стало понятно, откуда так несло мертвечиной. Тела жертв нещадно смердили. Некоторые уже успели истлеть до костей, другие — разложились наполовину, третье — только начинали разлагаться.
При более тщательном рассмотрении этого безобразного панно, Вершинина заметила движения среди висевших на стене тел, и поняла, что мертвы здесь далеко не все. Вперемешку со сгнившими и иссохшими телами, одновременно находились те, кого приколотили относительно недавно, и потому ещё не успевшие испустить дух, продолжая изнывать в страшных агониях. Можно было различить их слабые, хрипловатые стоны и тяжкие вздохи. Ольга видела, как по ним ползают мелкие жуки, которые то и дело заползают в их открытые раны и язвы, а так же в ноздри, уши и рот. Это было страшное зрелище.