Хо
Шрифт:
— Да. Сразу после того, как проснулся.
— Может быть когда ты умывался — вода попала тебя в уши?
— Я не умывался. Вода в каюте закончилась. Да и звук этот похож на водяную пробку лишь отчасти, когда шумит тихо. А когда усиливается, то становится совсем другим. Похожим на шёпот. Только это не шёпот, потому что в нём нет слов. Или же это одно бесконечно длинное слово, произносимое шипящим голосом, — Сергей махнул рукой. — Да всё это фигня! Что-то меня понесло куда-то, не в ту степь, извини. Ещё немного, и примешь меня за очередного
— А ты считаешь всё это нормальным? — спросил Осипов.
— Нет, но и причин для беспокойства я пока не вижу. Я полностью отдаю себе отчёт. Ну вот, смотри, сейчас например попробую пристально посмотреть тебе в глаза, и ты увидишь, что ничего не произойдёт.
— Слушай, может не надо экспериментов?
— Да всё нормально будет, вот увидишь! Давай, смотри на меня, — Сергей выпучил глаза, и пристально уставился на капитана.
Полминуты они таращились друг на друга, пока Гена вдруг не шмыгнул носом, после чего тут же расхохотался. Вместе с ним засмеялся и Сергей.
— Не могу больше! — хохотал капитан. — У тебя такое лицо!
— А что с моим лицом?
— Попроще его сделай немного, вот что!
— Да у тебя у самого морда шлангом!
— А как ты мне предлагаешь на тебя смотреть? С любовью, что ли? Вот, ё-моё! Если бы кто-нибудь увидел, как мы тут друг другу глазки строим, что бы о нас подумали? Страшно представить.
— Что за пошлые мысли? Два парня смотрят друг на друга. Ну и что особенного? Мы же не обнимаемся и не целуемся.
— Даже и не мечтай об этом! А что, пока ты на меня смотрел, у тебя возникло такое желание?
— Да пошёл ты! — Сергей заходился от хохота. — Разве что я прочитал это желание в твоих глазах!
— То есть, ты всё-таки считаешь меня привлекательным? — сквозь смех парировал Осипов.
— Уйди, противный, — хохоча, оттолкнул его Сергей. — Блин, Генка, хорош меня смешить! Ты прямо как Бекас. Я тут пытаюсь выяснить, звучит ли шум в моих ушах, а ты мне весь опыт сорвал, своими шуточками!
— Ладно, ладно, всё. Я серьёзен, — уняв смех, Геннадий сделал серьёзное лицо, но уже через пару секунд опять согнулся пополам от хохота.
Хохотал и Сергей. Им не сразу удалось успокоиться. Раскрасневшиеся и взъерошенные, они отдышались, и вновь попытались сосредоточиться.
— Так, посмеялись и достаточно, — констатировал Сергей. — Ты готов к продолжению эксперимента?
— Да, конечно, — кивнул Осипов.
— Давай, смотри мне в глаза. Только, ради бога, больше не ржи, ладно? И рожи мне не корчь, а то опять ничего не получится. Договорились?
— Обещаю. Я готов.
— Порядок. Начали.
Ребята опять принялись смотреть друг другу в глаза. Смех едва не разобрал их в очередной раз, но оба сдержались, сохранив выдержку. Прошла минута, приближалась вторая.
— Ну? Что? — нетерпеливо спросил Осипов.
— Вот, зараза, — поморщился Сергей. — Боюсь, что моё предположение не подтвердилось. Шум есть. Он усиливается.
— Предлагаю остановиться, пока не поздно.
— Нет-нет, не надо! Не отвлекайся, прошу тебя! Я вот-вот выясню, что кроется в этом шуме. В этом звучании есть перерывы, значит это… О, господи!
Лицо Сергея исказилось страхом. Глаза округлились, зрачки сузились в малюсенькие точечки. Он открыл рот, и прохрипел что-то непонятное.
— Всё, хватит! Я больше не хочу в этом участвовать, — в голосе капитана сквозила настоящая тревога.
— Ложная тишина.
— Что? Ты о чём?
— Нельзя отвлекаться. Оно затягивает.
— Что оно?
— Мерцающее зеркало. Я вижу мерцающее зеркало. Из него нельзя вырваться.
— Ничего не понимаю, Серёг. Очнись! — капитан пощёлкал пальцами перед его лицом, но тот никак не отреагировал, продолжая говорить бессмыслицу.
— Кто-то смотрит на меня из темноты. Смотрит не отрываясь. Я больше не могу выносить этот взгляд!
— Сергей, приди себя!
— Не могу! Не могу!
Сергея начало трясти. Из его губ полезла густая белая пена. Всем телом он повалился назад, и едва не опрокинулся, но Гена не позволил ему упасть.
— Зачем я пошёл у него на поводу?! Какой же я дурак! — сокрушался он, укладывая бьющегося в лихорадке друга на холодную палубу.
Ночь обступила их со всех сторон. Беспросветная мгла, просочившись сквозь туман, смешалась с ним, стирая очертания, гася отблески. Страшная ночь. Страшная потому, что для кого-то она станет последней.
Нужно цепляться за любые, даже самые незначительные выступы, не обращая внимания на боль, сомнения, и вконец израсходованные силы. Карабкаться наверх — к свету, к здравому смыслу, к порядку вещей. Необходимо выбраться из затхлого болота безумия, которое засасывает слабеющий разум, не давая возможности передохнуть, и глотнуть свежего воздуха. Наверх — к свободе! Не прекращать сопротивление. Прочь из сумерек! Пока ещё не сошёл с ума. Пока ещё способен отличить правду от иллюзии. Пока ещё жив…
ГЛАВА XXI
Глухую черноту пространства заполняло великое множество разбросанных повсюду объектов. Одни — неподвижно висели в воздухе, другие — медленно летали по непредсказуемым орбитам. Обломки металлических платформ, серебряные диски, огромные игральные кости, обручи, статуи, и ещё много-много чего. Всё это было беспорядочно раскидано в глубоком пространстве, на абсолютно чёрном фоне.
Откуда-то раздавались тихие завывания, скрип, стук, и нечто напоминающее всхлипы. Время от времени, явно различались чьи-то голоса, доносящиеся издалека, и звучащие в сопровождении гулкого эха, точно в пещере. Не смотря на чёткость голосов, слова разобрать было невозможно.