Хо
Шрифт:
— Мне кажется, что я в этом тумане не смог бы разглядеть даже «Титаник», проплыви он и в пяти метрах от нас. Хотя, меня выматывает эта погода не меньше чем тебя. Всё это путешествие мне уже основательно поднадоело.
— Ну так давай прибавим газку. Хотя бы немного. Чтобы уж не совсем медленно плыть.
— А если Генка заметит это, когда вернётся? Рассвирепеет тогда окончательно. И так уж психует вон как.
— А ты прибавь так, чтобы он не заметил. Немного подтяни рычаг
— Нет. Не хочу, — Сергей сделал серьёзное лицо. — Не надо, Вань, давай не будем нарываться на скандалы. Пусть всё идёт как идёт. Сейчас, глядишь, туман немного рассеется, и может Генка сам скорость прибавит.
— Когда он ещё рассеется?! Хорошо если через час. А если через сутки? И мы будем ползти в нём столько времени? — Бекас раздражительно фыркнул. — Это идиотизм какой-то!
— Да уж. Обстановка мерзопакостная. Ну а я что могу поделать? Мне дали указание — я выполняю. Ответственность на мне.
— Я не пойму, чего ты так паникуешь, Серёга? Всё нормально будет. Я тебе говорю. Ты что, в армии, что ли, находишься? Или ты записался к Генке в матросы? Боишься немного нарушить его приказ так, словно тебя за это под трибунал отдадут! Расслабься.
— Да я и не напрягался.
— Ну, вот и замечательно. Не бойся. Он ничего не узнает. Зато мы выберемся из тумана гораздо быстрее. Ты ведь хочешь из него поскорее выбраться?
— Хочу.
— Тогда будь смелее, парень! Кто не рискует — тот не пьёт Шампанского.
— Хм, — Сергей пристально осмотрел палубу впереди — не возвращается ли капитан — и его рука осторожно потянулась к заветному рычагу.
— Давай! — подтолкнул его Бекас.
И он плавно потянул рычаг, медленно, но верно увеличивая обороты двигателя. Яхта определённо стала плыть немного быстрее. Не смотря на то, что изменение скорости было незначительным и малоощутимым, Сергей был напряжён до предела. Он опасался Геннадия, который в любую минуту мог почувствовать, что «Гортензия» набрала скорость, и примчаться назад, с криками и обвинениями. Но тот не появлялся, и напряжение постепенно его отпускало.
— Ну, вот видишь, — похлопал его по плечу Бекас. — Всё же так просто. Я же говорил, что никто не заметит.
Серёжка едва заметно улыбнулся и крепко сжал руками штурвал.
Лида уже двигалась по палубе вдоль кабины, когда вдруг нос к носу столкнулась с Геной, идущим навстречу.
— Ты куда? — спросил он, остановившись.
— Ой, Генка, а я как раз шла к тебе, докладывать, — хрипло ответила девушка.
— Докладывать? О чём? Вы что-то увидели? — насторожился капитан.
— Да. Точнее, нет. Мы услышали что-то.
— Вот как? Что услышали?
—
— Близко? Далеко?
— Кажется, далеко. Звуки очень слабые, далёкие. Но слышатся отчётливо.
— Ну-ка, пойдём, послушаем.
Лида развернулась и направилась обратно на бак, Осипов последовал за ней.
На баке всё также сидели: Ольга, Настя и Вовка. Увидев пришедшего капитана, Геранин тут же бросился к нему и быстро затараторил:
— Ген! Тут, короче… Мы что-то услышали с девчонками! Прикинь? Я услышал, как машина затормозила! Здесь берег рядом. И дорога, наверное…
— Да никакая не машина, — перебила его Ольга. — Там что-то скрипит в тумане, время от времени.
— Стоп, стоп, стоп, — поднял руки Геннадий. — Не все сразу. Давайте по порядку. Какая ещё машина? Что за звуки?
— Машина это! Точно вам говорю! — начал было Вовка.
— Помолчи! — заткнула его Лида.
— Да ты послушай, — Ольга простёрла руку по направлению движения яхты. — Сам услышишь.
— Всем тихо, — погрозила пальчиком Лидия, бросив недвусмысленный взгляд на Геранина.
На носу снова воцарилось молчание, нарушаемое лишь плеском волн и мерным гудением двигателя. Гена старательно вслушивался. Навострили уши и все остальные наблюдатели, собравшиеся на баке. Но пугающие звуки больше не повторялись. Они словно специально затаились в тумане, притихнув и растаяв. Прячась от посторонних ушей. Выжидая что-то.
…Periculum in mora…
Настя почувствовала, как озноб пронизывает её насквозь, а дрожь лихорадки овладевает всем её телом, проникая в самую его глубину. Её зубы выбивали дробь. Во рту всё пересохло. Сердце, казалось, выскочит из груди в любую секунду. Она слышала голоса, беспрестанно раздающиеся в голове. Теперь уже можно было разобрать каждое отдельное слово, хотя смысл этих слов был ей непонятен. То этот причудливый язык напоминал древнюю латынь, то превращался в совершенно непонятную абракадабру.
Акши-Раммм. Акши-Раммм. Я анве шуд акс от. Хо-хо-хо-хо…
Всё громче и громче звучал в сознании этот страшный, неведомый голос. Без доли эмоций, без выразительности, без смысла. Дыхание Насти участилось. Ей стало не хватать воздуха. До боли в глазных яблоках она зажмурила глаза, пытаясь изгнать из своей головы эту чёрную, дьявольскую риторику. Но ничего не помогало. Лишь слова неведомого голоса становились всё понятнее и понятнее с каждым новым мгновением, словно переводились на знакомый ей язык невидимым бесстрастным переводчиком.