Хо

Raptor

— Зачем ты туда плавал? — спросила Оля.

— Вот за этим. Держи, это тебе, — он запустил руку за пазуху расстегнувшейся рубашки, которая незаметно успела окончательно высохнуть, (как и вся остальная одежда), и извлёк наружу нечто совершенно божественное.

Цветок, чья красота была, кажется, идеальной. Во всяком случае, так показалось Ольге. Нежные, жёлтые лепестки, зеленоватые у основания, расчерченные еле различимыми продольными полупрозрачными полосками, были распущены в разные стороны, мягкими волнистыми оборками. А в центре цветка находилась выступающая вперёд сердцевина, которая ласково оберегала яркое и столь беззащитное цветочное нутро, спрятанное в самой глубине,

и лишь слегка приоткрытое для постороннего глаза. Цветок был самим воплощением скромности и великолепия. В нём прекрасно сочетались шарм и непосредственность. Кроме того, от него исходило невероятное благоухание. Удивительно, как Ольга не помяла его, прижимаясь к Евгению.

— Достопримечательность здешних мест, — представил растение Женя. — Жёлтая орхидея.

— Это… — Ольга не сразу смогла подобрать нужные слова. — Это лучший цветок, который мне когда-либо дарили.

— Я рад, что он тебе понравился.

— Спасибо тебе. Как печально сознавать, что когда-нибудь эта красота завянет.

— Он не умрёт, пока в твоём сердце есть любовь.

— Значит, он умрёт вместе со мной.

Расправив лепестки подрагивающими пальцами, она склонилась к орхидее, и, ещё раз вдохнув её неповторимый аромат, прикоснулась к цветку губами.

Лучи заходящего солнца, как будто бы специально падая на него, просвечивали сквозь желтизну этих мягких, сочных, слегка водянистых лепестков, заставляя их светиться. От этого цветок казался ещё более волшебным и сказочным. Ольга смотрела то на него, то на панораму затопленного водой леса, красующуюся перед ней. Она слушала тихий плеск волн, бьющихся о сваи причала, шелест листьев, стрекот цикад и трели птиц.

Ветер гулял по эвкалиптовой роще, раскинувшейся позади ресторанчика, изредка вырываясь из неё, и проносясь над водой, всколыхивая тростник, и прогоняя рифлёную рябь по гладкой как зеркало поверхности. Евгений стоял позади Ольги, и тоже смотрел на созданный им мир. Как ни странно, теперь его взгляд был таким, словно он увидел его впервые.

Их романтическая встреча подходила к неотвратимому завершению, и поэтому оба, понимая это, наслаждались её последними уходящими минутами. Все остальные люди словно исчезли, оставив их вдвоём. Вместо окончательно затихших людских голосов, в ресторане начала играть лёгкая музыка, сопровождаемая женским вокалом.

I'm not going out tonight 'cos I don't wa nt to go, I am staying at home tonight 'cos I don't want to know, You revealed a world to me and I would never be, Dwelling in such happiness, your gift of purity.

Время утекало, словно вода сквозь пальцы. И не было ничего прекраснее этих последних драгоценных минут счастья. Солнце, прячась за древесными кронами, поблёскивало в их многочисленных прорехах, и от этого казалось, что на закрывавшем его дереве появились ослепительно-яркие яблоки, сверкающие среди листвы. Тёплый вечерний воздух словно приобрёл таинственный зеленоватый оттенок. Окружающий мир оставался безупречным до конца.

You and me, it will always be, You and me. Forever be, Eternally, it will always be you and me.

Стараясь не помять хрупкий цветок, Ольга медленно повернулась, и её взгляд встретился со взглядом Евгения. Это была минута, когда любые слова теряли смысл. Типичная ситуация, когда двум людям просто хорошо вдвоём. Настолько хорошо,

что и говорить ни о чём не надо. Всё становится понятным без слов.

Солнце садилось всё быстрее и быстрее, уступая место лёгким сумеркам, готовящим мир ко сну. Оля разглядывала тени, играющие на лице её спутника, и душа девушки согревалась теплотой его выразительных, немного грустных глаз. Успокоение, овладевшее всем её существом, неукротимо превращалось в усыпляющее расслабление. Уставший разум желал отдыха, и сопротивляться этому желанию было нельзя, да и не хотелось. Ольга почувствовала, как засыпает в объятьях Жени, постепенно теряя чёткость сознания и утопая в сладкой неге.

— Я сейчас усну, — прошептала она, коротко зевнув.

— Конечно. Сегодня ты будешь спать спокойно и безмятежно. И увидишь чудесные сны.

— Вряд ли они будут чудеснее того, что я увидела здесь. Как не хочется отсюда уходить.

— Понимаю.

— Я не хочу расставаться с тобой.

— Не грусти. Мы расстаёмся не навсегда. Ты ведь вернёшься завтра?

— Обязательно.

— Обещаешь?

— Обещаю.

— Тогда до встречи.

I don't pay attention to the ones who never cared, Find your own direction 'cos there's sweetness in the air. You will be the world to me and I wil l always be, Dwelling in this happiness, your gift of purity.

Лица двух людей, стоявших на пристани, сблизились. Теперь их разделяло только дыхание.

— До скорой встречи, — произнесла Ольга, прежде чем их губы сомкнулись в прощальном поцелуе.

Прекрасное мгновенье счастья, когда кажется, что и не было ни до, ни после него людей счастливее, чем эта пара, купающаяся в лучах заходящего солнца, забывшая обо всём и обо всех.

You and me, will always be You and me. Forever be, Eternally, will always be, You and me.

— Я буду ждать тебя, — шёпотом промолвил Женя, когда губы Ольги соскользнули с его губ, оставив на них чудесный сладостный привкус.

— Спокойной ночи, дорогой.

После этих слов, веки девушки сомкнулись, и она провалилась в глубокое небытие, умчавшись в непроглядный мир грёз, доступный только ей одной. Заснувшая Оля опустила голову на плечо Евгения, и тут же превратилась в лёгкий ветерок, который развеялся по округе, оставив после себя лишь тонкий аромат тропического цветка — последнее напоминание о прекрасной спутнице, вернувшейся в его жизнь так неожиданно и дерзко, чтобы вновь её изменить, наводнив необычайными красками и эмоциями. А главное — смыслом.

Песня, льющаяся из невидимых колонок, завершалась.

Always be You and me, Forever be, Eternally. It will always be You and me Forever be, Eternally.

Евгений стоял, положив руки на поручень, и задумчиво глядел на свой маленький мир, неукротимо поглощаемый сумерками. Он уже почти сумел забыть его пугающую изнанку, поддавшись беззаботному Ольгиному задору. И почти уже был по-настоящему счастлив, но… Послышался крик, и лицо Жени тут же перекосила гримаса нечеловеческой боли. Вопль, неожиданно раздавшийся где-то совсем рядом, казался настолько невыносимым и тяжким, что свет померк в глазах. Как он мог позволить это?!