Хищное утро
Шрифт:
— Меза?..
Пришлось объяснить и про мезальянсы: это, говорила я, примерно как если бы истинной парой волка оказалась какая-нибудь ящерица. И что с того, удивилась Става; неисповедимы пути Полуночи!..
Такие они интересные ребята, конечно, эти мохнатые.
У Ставы в голове тем временем явно что-то щёлкало, как в арифмометре, — и в её личной картотеке напротив имени Анне Вилль, похоже, появилась новая пометочка. Анне была разбита горем, на Дне Королей была в трауре и избегала меня, а ещё, как болтали на празднике, наняла частных детективов из столицы Кланов.
— А Матеуш Вржезе был знаком с Тибором Зене, — продолжала я. — Это
Это Ставу тоже явно заинтересовало. Забавно, но она ничего не записывала, ни в блокнот, ни на диктофон, — то ли полагалась на память, то ли не придавала моим словам на самом деле особого значения.
— Если тебе интересно моё мнение, вы зря забрали это дело, — я чуть поморщилась и закашлялась: горло ещё давало о себе знать, и незапланированная лекция не пришлась ему по нраву. — Это колдовские дела, здесь много своих нюансов, и ребята Хариты могли бы…
Става цокнула языком и упрямо тряхнула косами:
— Если это всё ваши тёрки — то при чём здесь Крысиный Король?
— Ни при чём, — подтвердила я. — Это старые сказки, Става.
— А деньги, по-твоему, сувенирные?
Я пожала плечами. Ни один порядочный колдун не полезет в странные истории двоедушников с Крысиным Королём; с другой стороны — а можно ли считать убитого хищным утром Матеуша «порядочным»?
Это был открытый вопрос, и какое-то время мы ещё болтали со Ставой то про сказки, то про забытое двоедушниками прошлое, то про Крысиного Короля, а потом как-то вдруг переключились на мужчин. Свою пару она пока не встретила, зато вовсю раздавала глупые смешные советы о налаживании личной жизни, совершенно бесполезные, конечно, для колдуньи.
И лишь когда Става, суетливо-лёгкая и как будто пропустившая все мои слова мимо ушей, побежала дальше по своим загадочным делам, я вдруг вспомнила:
— Асджер! Прошло уже явно больше девяти дней. Он ведь наверняка начал являться родственникам, он мог бы рассказать что-то об убийстве.
— О да, — саркастически протянула Става. — Это была бы отличная помощь полиции, если бы вы по своему колдовскому обычаю не предпочитали молчать в тряпочку!
— Как это? — я озадаченно нахмурилась.
— «Неприлично обсуждать слова усопшего», — передразнила Става, кривляясь. — Ну да ничего страшного, наши трупы вообще молчат абсолютно всегда! Бывай, Бишиг.
Я захлопнула за ней калитку, а потом ещё долго курила у неё, хмурясь и постукивая пальцами по кирпичу.
xxxiii
Конклав собирался по понедельникам, в закрытом составе из пятнадцати Старших Больших Родов.
По задумке создателей это был, наверное, высокий совет, разрешающий глубочайшие из проблем современности; сообщество великих мастеров, радеющих за благо всей колдовской нации; умудрённые опытом Старшие, за каждым из которых стояла сила предков.
То ли кровь с тех пор размылась и посветлела, то ли в плане том с самого начала что-то было не так, но Конклав был по правде чем-то средним между цирковой клоунадой и балаганом.
Каждый понедельник я приезжала в Холл к одиннадцати утра, и мы садились там в малом зеркальном кабинете, среди мерцающих свечей и гулких звуков клепсидр, вчетвером: я, Тибор Зене, Серхо Иппотис и Алико Пскери. По праву главы Конклава Серхо чертил знаки на ритуальных зеркалах, и в них один за другим появлялись туманные силуэты других Старших, живущих
Серхо, откашлявшись, тихо зачитывал список вопросов.
Потом все эти достойнейшие из достойнейших принимались говорить поверх друг друга, а я под суровым взглядом Урсулы изо всех сил старалась не проломить ладонью лоб.
В этот понедельник встреча пошла по уже знакомому сценарию: стоило Серхо усесться в глубокое кресло и откинуться на обшитую золотыми узорами спинку, как Жозефина Клардеспри и Иов Аркеац немедленно вцепились друг в друга мёртвой хваткой, в сотый раз пытаясь поделить пароход «Виктория», застрявший в нейтральных водах вот уже на полтора года. Жозефина настаивала, что судно сошло с её верфи и было сдано в краткосрочную аренду, а Иов брызгал слюной в зеркало, доказывая, что выкупил корабль для собственных нужд; обе стороны почему-то затруднялись передать на рассмотрение Конклава документы.
Иногда мне казалось, что мы с Жозефиной могли бы подружиться, — в каком-то другом, альтернативном мире, в котором она не была бы такой хладнокровной сукой. Ей было немного за тридцать, она была великолепна как герметический алхимик и цитировала наизусть тысячи древних трудов, — всё лишь затем, чтобы размазать оппонента по полу и плюнуть на него сверху. Иов, в свою очередь, был довольно пожилой мужчина, любящий толкать пространные речи о смысле жизни; он неизбежно проигрывал каждое столкновение, но корабль оставался стоять, где стоял — в нейтральном порту Уардов.
Остров Уард располагался ровнёхонько посередине и омывался с юга самым краем тёплого течения Дороги Китов, а северным берегом вмерзал зимой в толстую корку льда.
Помимо бессмысленных тянущихся скандалов в Конклаве была принята неуёмная похвальба. К каждому понедельнику я придумывала вместе с Меридит какую-нибудь глупость, которую нужно было ввернуть на заседании между делом, продемонстрировав таким образом захватывающее могущество Рода Бишиг.
Не знаю, кто придумал, что рассказывать о мнимом величии — хорошая идея, но вот уже много столетий это была непременная составляющая этикета. Рандольф Вилль, важно огладив бороду, похвастался, что в долинах при его горячих источниках родилось новое поколение из семи золоторунных овец; это была бы замечательная новость, если бы я не знала доподлинно, что зима обошлась с островом Вилль ещё суровее, чем с островом Бишиг, и из родившихся раньше срока ягнят хорошо если половина доживёт до тепла. Алико Пскери гордилась урожайностью фруктов, которая очевидно не могла решить проблемы с миграцией рыбы и надвигающимся на остров суровым дефицитом белковых продуктов. Я сообщила о небывалой прибыльности нашего пансионата, а также о заключённом контракте на строительство грузового дебаркадера, который позволит жителям острова принимать поставки ориентировочно в один и четыре раза быстрее и увеличит пропускную способность порта на… и прочее блаблабла.
Иногда мне казалось, что Конклав был не столько политической силой, сколько группой по психотерапии, члены которой пытались сосредоточиться на позитиве и видеть стакан наполовину полным.
Потому что, по правде говоря, на островах всё давно было очень плохо.
Благостные времена для колдунов закончились, когда пришёл Лес, — потому что вместе с Лесом пришли звери, раскололи Рода и сломали смерть. Нас теснили и выселяли, мы жили друг у друга на головах, и когда наши предки создали острова, нас всё ещё было слишком много, чтобы разместиться на них с комфортом.