Хищники для преисподней
Шрифт:
В то время отряд Хищников должен был действовать в Ливане. Нужно было добиться того, чтобы кузен курахского имама уступил на некоторое время свое место Кену Доерти. Раввака спешно послали в Курах. Ему поручили получить у эмира Джалала согласие на его "исчезновение" в Австралию для того, чтобы До мог действовать от его имени.
Раввак отправился на остров Курах. Однажды ночью он наткнулся там на двоих бандитов, избивавших человека. Смелое вмешательство Раввака обратило их в бегство. Как потом оказалось, напали на одного пакистанца, торговца жемчугом, который
Раввак спас ему и жизнь, и кошелек. Пакистанец поклялся своему спасителю в вечной дружбе, и теперь Раввак решил заглянуть к нему. Абдулла жил в столице Омана Маскате.
Пакистанец мог бы знать о многом. У него были связи с рыбаками и именитыми гражданами, маклерами, которые всегда делились самыми любопытными и невероятными слухами.
Итак, целью своей разведывательной миссии Раввак выбрал Маскат. В городе находился аэропорт, обслуживаемый несколькими комфортабельными рейсами дальнего и среднего сообщения. Раввак любил сочетать приятное с полезным.
Он знал, где найти Абдуллу. Тот весь день находился в своей лавке на рынке за исключением часов, когда лучше всего было оставаться в прохладе кубического строения, называемого в этом регионе земного шара домом.
Сириец не хотел идти к пакистанцу в его лавку. Он хотел бы поговорить с ним без свидетелей. В этом случае Абдулле не удастся уйти от ответов на трудные для него вопросы.
Раввак решительно зашагал к дому Абдуллы. Торговец жемчугом поклялся в Курахе в вечной дружбе, и теперь настало время платить по счету.
Дом Абдуллы был выкрашен в белый цвет. На двери из цельного дерева, обитой железными пластинами шириной пять сантиметров, висел бронзовый молоток в форме фаллоса.
Раввак взялся за молоток, зазвенел гонг. Менее чем через пять минут в двери открылся глазок. Раввак увидел только два черных глаза, наполовину скрытых густыми бровями.
– Salah al-khair, - поздоровался Раввак.
– Я хочу видеть Абдуллу.
Один глаз прищурился.
– Mit ant?
– послышался глухой низкий бас.
– Друг.
– Chou ismak?
– Рашид Раввак. Скажи Абдулле, что я не мог уехать из Маската, не поприветствовав его.
Глазок в двери закрылся. Раввак приготовился к трудностям. Привратник мог отказаться разбудить своего хозяина. Он мог попросить Раввака придти в другой раз или направить его на рынок в лавку торговца. Сириец терпеливо ждал на улице под палящим солнцем, закурил сигарету. Наконец, дверной глазок снова открылся, и в нем появились те же густые брови.
– Allan wa sahlan!
– произнес привратник.
Заскрежетал засов, тяжелая дверь открылась. В прихожей царили прохлада и полумрак. Араб в рубашке и западных штанах посторонился, пропуская Раввака.
– Btarel ad-darb?
– La.
– Inhakni!
Сразу за вестибюлем был полупустой зал. Пройдя через него, они вышли в патио, где росла пальма, под которой прямо на земле, на охровом песке, сидел человек. Раввак нахмурился и замер в нерешительности.
Он не узнавал этого человека. Он спас в Курахе совсем другого, а у этого левый глаз
– Входи, друг! Входи!
– ободрил он.
– Я понимаю твое удивление, однако я тот самый, кого ты спас в Курахе...
Торговец жемчугом не отказал своему кредитору. Изменившись внешне, он все же признал, что его зовут Абдулла.
– Что с тобой произошло?
– спросил Раввак.
– О! Это длинная история, и я не хочу тебе ее рассказывать... Я рад, что, находясь проездом в Маскате, ты вспомнил обо мне и пришел меня навестить.
Раввак пожалел о том, что пакистанец отказался говорить о случившемся. Слушая его рассказ, сириец мог бы лучше обдумать свои вопросы.
– Навестить тебя!
– с иронией проговорил он.
– Я не мог отказать себе в удовольствии увидеть человека, которому спас жизнь. Ты живое свидетельство моего доброго поступка, о Абдулла!
Торговец был слишком умен для того, чтобы принять заявление сирийца за проявление бескорыстной радости. Если Раввак постучался в его дверь, значит, он вспомнил о старом долге. Он пришел просить его об услуге...
Пакистанец не любил долговые обязательства и попробовал сменить тему разговора.
– Да-да! Ты спас мне жизнь, а через несколько месяцев я едва не лишился ее... Моя судьба вписана черными буквами в Великую Книгу, о друг мой! Посмотри, что от меня осталось!
Неожиданная смена темы разговора развеселила Раввака. Теперь он услышит длинную историю, которую тот поначалу не хотел рассказывать...
Раввак кивнул и сел на землю рядом с пакистанцем, скрестив ноги. Торговец издал странный звук, вызывая слугу.
– Принеси нам чаю, Амин, - приказал он.
Правой рукой Абдулла прикрыл черную кожу протеза.
– Я должен был навлечь на себя несчастье. Три месяца назад я отправился в Хадбаран. Это рыболовецкий порт напротив острова Курия-Мурия. Там я надеялся на богатый улов жемчуга. Но все ловцы одинаковы. Они работают только, когда им не дают расслабляться. В общем, им нечего было мне предложить. Я не хотел терять время и потребовал, чтобы они ловили для меня, и мы вышли в море.
Слуга-привратник принес чай. Абдулла отпил глоток из маленькой чашки и продолжил:
– Мы находились в море целый день. Улов был неплохим. Один из ловцов принес мне целых три черных жемчужины во всей их красе. Только эти три жемчужины оправдывали выход в море. Целое состояние! Были и еще жемчужины, но менее красивые, так что я был в восторге. К несчастью произошло нечто ужасное. Как только мы решили вернуться в Хадбаран, нас на абордаж взяла появившаяся неизвестно откуда фелюга. Эти люди походили на дикарей. Их главарь, высокий бородач с безумными глазами, заставил меня отдать ему весь жемчуг... В том числе и три черные жемчужины. Потом он бросил в нашу лодку гранаты. Пожар, взрыв. Нас спасли парни, которые проходили мимо. "Нас" значит меня. Все остальные погибли. Как видишь, мне удалось выкарабкаться с одним глазом и укороченной рукой.