Хищники для преисподней
Шрифт:
Бледные лучи восходящего солнца освещали цирк, по которому бесцельно шатались воины эмира Аль Факира и мушира Ад Диба. На вышедших из пещеры Хищников никто не обратил внимания.
Днем окруженный гротами цирк выглядел намного больше, чем ночью. Сегодня бедуины в куфиях сменили разноцветные вазрахи на камуфляжную форму. Большинство из них лениво бродило среди пещер. Оружия у них не было, за исключением йеменских кинжалов за кожаными поясами.
До инстинктивно пощупал рукоятку "Люгера" в кобуре подмышкой. Пока никто не обратил внимания
Раввак направился к тропинке между скальным массивом и впадиной, расположенной со стороны противоположной той, откуда они пришли вчера. Каменистая тропа шириной не больше метра выводила на лунный пейзаж. Среди нагромождения поросших бурым мхом гранитных глыб, кое-где виднелась чахлая карликовая растительность.
Солнце стало припекать. От пустынной хаотической местности поднимался пар. Ярко-красная линия горизонта выглядела неясной и расплывчатой.
Удивленный Раввак остановился. Наконец, он взял себя в руки и произнес:
– Черт возьми! Мы попали в ад!
До тоже почувствовал некоторое беспокойство.
– Это совсем не Дофар, а?
– Конечно нет! Скорее...
Раввак колебался. Он слышал об этой пустыне, но не решался назвать ее.
– Скорее, Руб-эль-Хали, - закончил сириец.
До вздохнул. Сириец подтвердил его предположения. Руб-эль-Хали... Апокалиптическая земля, отделяющая пустыню Саудовской Аравии от побережья. Ничего общего с Дофаром, следовательно никакой связи Ад Диба с подконтрольными коммунистам повстанцами, которые занимают часть буферной территории между Южным Йеменом и Оманом!
До покачал головой и увлек сирийца в расщелину между скал, где Хищников никто не мог заметить. До сел на землю, скрестив ноги по-турецки, и вынул из кармана потрепанной куртки портсигар с инициалами Ж. Р.
Через минуту портсигар превратился в миниатюрный передатчик, с помощью которого До постарался связаться с агентом Хока в Маскате.
До подул в микрофон, надеясь, что расстояние между Маскатом и местом их выброски не очень велико, и связь можно будет установить на средних волнах. Под ободряющим взглядом Раввака До заговорил по-английски:
– Говорит Оман 2... Оман 2... Кто бы ты ни был, привет!...
Он терпеливо повторял свои позывные, прекрасно понимая, что столь ранний час не очень подходит для связи, и Хищник наверное еще спит. До не был уверен в том, что сможет разбудить его.
До продолжал вызывать агента. Молчание связного нисколько его не беспокоило. Это молчание можно было объяснить не только глубоким сном.
Попробуем связаться с ним позднее, - предложил Раввак.
До уже собрался вернуть передатчику вид обычного портсигара, как вдруг послышался чей-то голос:
– Говорит Оман 1... Говорит Оман 1... Привет... Прием....
– Говорит Оман 2...
– отозвался До.
– Доерти и Раввак вышли на цель... Невозможно сказать, где мы находимся, но, вне всяких сомнений, среди людей Ад Диба... Прием.
Голос связного был едва слышен.
– Говорит Оман 1...
– Это все, - сказал До.
– Рад, что ты с нами, Джин... До скорого... Конец связи.
До сложил антенну и спросил Раввака, что он думает о человеке Хока в Маскате. Сириец ничего не ответил. До решил, что либо Раввак одобряет его поддержку, либо он недостаточно хорошо знаете Локхарта для того, чтобы составить о нем определенное мнение.
В отличие от сирийца До был знаком со связным. Джину Локхарту можно доверять. Он убрал портсигар в карман и вышел из расщелины. Когда они вернулись в лагерь, их окликнул араб.
На плато, которое было совершенно спокойным несколько минут назад, царило оживление. Анхаф, Самир и Вади с забинтованной правой ногой, поддерживаемый одним воином, находились в группе грязных потных арабов. Человек двадцать вооруженных людей составляли эскорт высокого бородача в желто-зеленом вазрахе, с орлиным носом и горящими жестоким огнем глазами под огромными кустистыми бровями. На шее у него висел автомат, а за желтым шерстяным поясом был длинный йеменский кинжал.
Подбоченившись и расставив ноги, бородач рассматривал новобранцев, буравя их взглядом своих темно-карих глаз. Его взгляд был невыносим, и До решил никогда не смотреть в глаза этому человеку. Опасно меряться с ним силой.
– Ahlan wa sahlan!
– пророкотал бородач.
– Я - Шафик ибн Харун, которого называют Ад Диб, и я принимаю вас в свою стаю... Теперь вы все Ad Diab, волки.
Его хриплый низкий голос прекрасно гармонировал с окружающим пейзажем.
– Я не смог встретить вас прошлой ночью, - добавил он.
– Я был в походе... И этот поход был удачным.
Вооруженные бедуины приветствовали эти слова восторженными криками. Ад Диб поднял руку, требуя тишины. У него были очень тонкие пальцы с длинными и загнутыми, как когти, ногтями.
– Мы успешно выполнили нашу миссию, - продолжил он.
– Эта миссия была направлена на то, чтобы сообщить всем о величии и славе нашего горячо любимого эмира Аль Факира. Вы прибыли сюда сражаться рядом с нами. Я благодарю вас от имени эмира Аль Факира. Сегодня мы можем предоставить вам только скромное убежище изгнанников... Но завтра вы будете жить во дворцах. Мы никогда не забываем наших лучших друзей.
Бородач замолчал и вынул из складок вазраха несколько листьев, которые отправил в рот. Кхат!
Почти все воины последовали его примеру. Самир, Вади, Анхаф и Раввак тоже получили листья этого эйфорического растения. Поколебавшись, До взял протянутые ему листья. Отказ мог повредить его имиджу. Он знал, что кхат, эти двухметровые кусты, разводят на высокогорных плато Йемена. Жевать следует только концевые листья, поскольку именно в них содержатся наркотические вещества и амфетамины. Этот райский наркотик не действовал на людей Запада, потому что их привыкший к табаку и спиртному организм, не воспринимал его.