Хищник
Шрифт:
— Я чувствую из-за тебя. Я ненавижу из-за тебя. Я злюсь из-за тебя. Я хотел бы вернуться и мучить их, заставить их страдать, вместо того, чтобы подарить им такую быструю смерть.
Его голос понижается, и каждое слово словно удар.
— Когда я смотрел эти записи, которые они сделали с тобой…
Он делает паузу, и я начинаю трясти головой, желая, чтобы он остановился.
— Это не то, что опустошило меня, Кара. Слышать твой крик в моём доме, чтобы эти ублюдки остановились, это то, что поедало мою грёбаную душу! Не зная, как сделать это, черт возьми, лучше,
— Пожалуйста, остановись, — хриплю я, мои лёгкие горят от нехватки воздуха.
Он делает глубокий, прерывистый вздох.
— Однако я не ответил на твой вопрос, верно? Я оставил тебя, потому что у тебя никого нет. Снаружи нет ни одного грёбаного человека, которого волнует, не умрёшь ли ты. Я видел кое-кого, кого затолкали в этот *банутый мир, чтобы постоять за себя, и она не смогла. Я видел кого-то, кто нуждался в защите.
Он неровно вздыхает, а затем шепчет:
— Я вижу самую красивую чёртову женщину перед собой, и она прекрасна. Ты так прекрасно сломлена, и это заставляет меня удерживать тебя.
Я не могу дышать. Я не могу слышать слова, которые он говорит, они ранят слишком сильно. Я сползаю с кровати и ухожу от Дэмиана и его честности.
Я не уверена, что значит половина из того, что он сказал. Я не уверена в том, что он чувствует ко мне. Я даже не уверена в том, что я чувствую к нему.
Но я совершенно уверена, что далека от готовности для любого вида отношений.
Я была права. Пора уходить.
***
Вода вокруг меня красная, а кровь сладкая на вкус. Я слышу знакомый звук, приближающийся ко мне, и жду боль, что режет мою спину, однако, затем она горит.
Звук не похож на всплески лопастей мотора, это кожа на коже: удары, пинки, насилие. Вода сдерживает меня. Она начинает царапать меня, ощупывая длинными водянистыми пальцами. Они повсюду. Внутри меня есть только красная вода и ничего не осталось больше.
Тёмные облака, разбросанные по небу, такого же цвета, как глаза Дэмиана. Я стою у задней двери, глядя на них, и делаю первый шаг на задний двор.
Джин находится где-то внутри дома, и я хочу ещё мгновение для себя, после тяжёлой ночи, что у меня была. Я иду к линии деревьев позади дома. Когда подхожу ближе, я вижу небольшой ручей. Здесь действительно красиво, и я жалею, что не выходила раньше.
Я сажусь на поваленную ветку и смотрю на текущую воду, блестящую на гладких камнях. Я закрываю глаза и слушаю успокаивающие звуки вокруг меня.
— Вот ты где, — её голос разрушает мир вокруг меня, и я стону про себя. — Я видела, как ты шла сюда, и надеялась найти тебя.
Я кошусь на неё снизу вверх. Она обладает необычной красотой. Та словно кричит, чтобы вы заметили её. Это красота, которая находится под лучами прожекторов. Я быстро отвожу взгляд. Ей не место здесь — такой разодетой, с её сандалиями и вычурными блузками. Её глаза тёмные от макияжа, и это подчёркивает их синий цвет, но всё равно — ей тут не место.
Я начинаю жевать губу, нервное
— Итак, что ты думаешь о Дэмиане? — спрашивает она, садясь рядом со мной. Мне ненавистно, что она пошла сюда за мной.
Я немного отодвигаюсь, чтобы мы не были слишком близко друг к другу. Дэмиан — это последняя тема, которую я хочу обсуждать с ней.
— Он милый, — я даю самый простой ответ, который приходит мне в голову. Это один из тех вопросов, на который я не могу правдиво ответить, потому что истина заключается в том, что он чертовски жуткий. Он — убийца, монстр с золотым сердцем.
— Милый, — она повторяет мои слова, но у неё это звучит иначе. Я усиленно пялюсь на воду.
— Вы давно дружите? — слова просто вырываются из меня. Я сжимаю кулаки и стискиваю челюсть.
— На данный момент, мы знаем друг друга несколько лет. Он отличается от всех остальных мужчин, которых я знаю. Конечно, тебе это известно, понятно, потому как ты живешь здесь и все такое.
Я не знаю, что она имеет в виду, и я поворачиваю голову в ее сторону. На её губах слабая улыбка, почти сказочная.
— Я встретила его в баре. Ты знаешь, тот, где я пою? — спрашивает она. — Можно сказать, что мы друзья… я полагаю.
Я подскакиваю. Не хочу знать, что «я полагаю» означает.
— Ты хорошо спала прошлой ночью? — спрашиваю я, и сразу жалею, что задала этот вопрос. Я не должна копать. Мне не следует лезть в это.
— Я сделала это, в конце концов, — она вздыхает и тоже встаёт. — Я… — она заикается, и я задаю себе вопрос, это искренне или она изображает это для того, чтобы вызвать сочувствие. — Мой брат попал в трудное положение с одной бандой, и они продолжают приходить к нам домой, они ищут его. Там для меня небезопасно. Это реально здорово, что Дэмиан позволил мне остаться, пока я не смогу придумать какой-то другой выход.
Мне не нужно это слышать. Её жизнь меня не касается. Я тут ненадолго. Через год Дэмиан будет только воспоминанием. Я чувствую острый укол печали, которую не совсем понимаю. Мне не нравится Дэмиан, и мне не нужен любой вид отношений.
«Это потому, что ты чувствуешь благодарность», — говорю я себе.
— Теперь они звонят мне с требованиями сказать, где он, — продолжает она, как будто это должно меня беспокоить. И где-то глубоко внутри я чувствую вину за то, что меня это не заботит. Как это всё глупо. Она не беспокоилась ни разу, чёрт возьми, обо мне.
— По крайней мере, Дэмиан принял звонок прошлой ночью.
Теперь я беспокоюсь. И я не знаю, почему.
— Он был такой милый, — она практически мурлычет.
Я говорю себе уйти.
«Повернись. Уходи. Вперёд! Это меня не касается».
— Всегда чувствую себя комфортно в его объятиях.
Наконец-то! Мои ноги слушаются меня, и я начинаю идти.
— Пойду выпью кофе, — бормочу я, когда оставляю её позади.
Меня не должно беспокоить то, что Дэмиан был с ней прошлой ночью, что он обнимал её. Он ничего не значит для меня, к тому же является временным убежищем, которое достигло предела срока годности.