Хищник
Шрифт:
Крис так и поступал, пока у него не скопилось итальянских и французских ценных бумаг на несколько миллионов. Потом в России грянул экономический кризис, в странах Восточной и Центральной Европы начался хаос, а у западных инвесторов выработалось стойкое желание получать пусть небольшой, но стабильный процент. Эта тенденция получила название «движения к качеству». Все бросились покупать гособлигации Германии, а за итальянские, испанские, португальские и даже французские бумаги давали значительно меньше заявленной стоимости.
У Криса было намерение спешно распродать упавшие в цене облигации, пусть даже и с известным убытком, но его босс Херби Экслер считал, что рынок скоро стабилизируется, и требовал от него продолжать
Крис потом не раз себя спрашивал, почему пошёл на поводу у Херби Экслера. Ответ напрашивался сам собой. Во-первых, Херби был его непосредственным начальником, во-вторых — и тут Херби был прав, — рынок и в самом деле мог стабилизироваться, ну а в-третьих… в-третьих, Херби обладал в «Блумфилд Вайсе» непререкаемым авторитетом и считался настоящим королём рынка. Короче говоря, Херби его уломал, и Крис впервые поступил наперекор себе.
Рынок между тем продолжало лихорадить, цены на бумаги все падали, и находить на них покупателей становилось всё труднее и труднее. Рынок самых ходовых государственных бумаг совершенно зачах, и убытки у их держателей множились прямо-таки в геометрической прогрессии. Начался кризис мирового масштаба, который удалось немного притормозить только благодаря действиям Федерального резервного банка США.
Это были худшие дни в жизни Криса. Убытки его отдела достигли астрономических цифр и продолжали расти, а он ничего не мог с этим поделать. В тот период он не смог бы продать самый скромный пакет, даже если бы Херби ему это и позволил. Каждый новый день превращался в кошмар и был хуже предыдущего. Вечером Крису оставалось только причислить к прежним убыткам новые и отправляться домой, где он пытался отвлечься просмотром телевизионной программы или чтением книги, но тщетно. Чтобы избавиться от владевшего им гнетущего чувства, он пару раз основательно напивался, но и это не помогало. Наутро с больной от похмелья головой он приезжал в банк, садился за рабочий стол и убеждался, что, пока он пьянствовал, а потом спал, убытки отдела увеличились ещё на несколько миллионов.
Больше всего он боялся потерять над собой контроль. И прежде случались нелёгкие времена, но у него всегда доставало сил забыть о неудаче и начать все заново. На этот раз всё складывалось по-другому. У него появилось ощущение, что он едет на машине с неисправными тормозами по обледеневшей горной дороге. Его машина не слушалась руля, колёса скользили по льду, а пропасть, куда машина должна была рухнуть, неумолимо приближалась. Разница состояла лишь в том, что, если бы он ехал на машине, его мучения прекратились бы через несколько секунд, а не длились день за днём и неделя за неделей.
Крис пытался внушить себе, что происходящее — лишь временная неудача, от какой не застрахованы даже высококлассные специалисты. В семь утра он входил в офис с непроницаемым выражением лица, придававшим ему сходство со статуей, и пребывал в таком состоянии до восьми вечера, когда уходил со службы. Он исправно улыбался искусственной улыбкой всем, кто пытался с ним пошутить или просто говорил ему «привет», хотя таких в его окружении становилось всё меньше и меньше. Все уже знали, как обстоят его дела, и догадывались, что конец не за горами. Его избегали, как избегают чумного или прокажённого. Вполне возможно, многие на подсознательном уровне верили, что невезение — такая же заразная болезнь, как чума или проказа.
Херби переживал убытки своего отдела ещё тяжелее, чем Крис. Большую часть дня он сидел у себя в офисе у компьютера, устремив взгляд на цифры продаж, которые упорно отказывались лезть вверх. У Херби были приятели в американском исследовательском фонде «Гринвич», куда он названивал по семь раз на дню, интересуясь прогнозами его специалистов по поводу дальнейшего
Крис никак не мог взять в толк, почему правление «Блумфилд Вайса» не отдаст Херби приказ изменить стратегию отдела. С другой стороны, «Блумфилд Вайс» был известен на Уолл-стрит тем, что если уж рисковал, то рисковал по-крупному и никогда не сдавал своих позиций.
Через некоторое время, однако, в «Уолл-стрит джорнал» появилась заметка, где утверждалось, что потери «Блумфилд Вайса» составляют пятьсот миллионов долларов. Крис прочитал заметку утром у себя в офисе и криво усмехнулся. Цифра была явно занижена. Убытки достигали уже шестисот двенадцати миллионов. После появления заметки в банк стали непрерывно названивать брокеры, клиенты и журналисты. Все они получали один и тот же ответ: «Без комментариев».
Пришёл Херби, ни слова не говоря, прошёлся по офису, и отправился к начальству с отчётом о своей деятельности. Крис битых два часа просидел у себя за столом, ожидая его возвращения, но так и не дождался. Ровно в двенадцать его самого вызвали к Саймону Бибби, — управляющему лондонским отделением «Блумфилд Вайса». В кабинете Бибби находились также Лэрри Стюарт, полномочный представитель американского отделения, и все тот же Херби Экслер. Вид у них был весьма кислый — ничего удивительного, если учесть, что эти парни потеряли более полумиллиарда долларов.
Бибби уже исполнилось сорок пять, он был уроженцем Лондона и славился жёстким, бескомпромиссным характером. Лэрри относился к Крису, в общем, неплохо, но на этот раз глаза его метали молнии. Херби был мрачен, как ночь. На лице у него застыло выражение, казалось, говорившее: «Сейчас я буду рвать тебя на куски, а ты изволь стоять и терпеть. В любом случае избежать этого тебе не удастся».
Разговор начал Бибби. В частности, он сообщил, что председатель правления Сидни Сталь требует исправить положение любой ценой и наказать виновных. Тогда встал Херби и на голубом глазу обвинил во всех тяжких Криса, утверждая, что это он завалил работу отдела и ввёл в заблуждение не только его, своего непосредственного начальника, но и все руководство банка в целом.
В подтверждение своих слов Херби приводил данные из докладов Криса, которых тот никогда не делал. Всё это было чистой воды враньём, и, пока Херби говорил, Крис начал постепенно соображать, к чему он клонит. За понесённые банком убытки кто-то должен был ответить. Персонально. И эти три джентльмена решили избрать козлом отпущения его.
В течение четверти часа Крис оправдывался, рассказывая, как всё было на самом деле, но его никто не слушал. Потом в кабинет вошёл адвокат банка, вручивший ему уведомление об увольнении. Он сказал, что «Блумфилд Вайс» не станет привлекать Криса к судебной ответственности и даже выплатит ему зарплату за полгода, если тот подпишет определённое обязательство. Крис внимательно прочитал бумаги. Там говорилось, что он, Крис, не имеет права обсуждать стратегию и политику «Блумфилд Вайса» ни с журналистами, ни с кем-либо ещё, а также предъявлять банку какие-либо претензии или требования. Бибби протянул Крису ручку и предложил подписать обязательство, угрожая в противном случае немедленно начать против него иск, обвинив его в намеренном, в угоду конкурентам, развале работы в отделе.