Хищник
Шрифт:
– Пожалуйста.
Она впервые увидела, как в его глазах промелькнуло что-то еще. Но он лишь скрестил руки на груди и посмотрел на нее, склонив голову набок.
– Выйди через эту дверь.
Морана вздохнула, поняв, что потерпела поражение. Она больше ничего не могла поделать. А возвращение домой означало, что придется рассказать отцу. А это сулило ей смерть или изгнание. Черт.
Она кивнула, смиренно ощущая кислый привкус во рту, развернулась на каблуках, схватилась за дверную ручку и почувствовала спиной его взгляд.
– Мисс Виталио?
Морана обернулась, чтобы посмотреть на него, и увидела
– Ты мне должна.
Морана удивленно моргнула, не понимая, о чем идет речь.
– Что-что, прости?
Его взгляд стал еще более напряженным, голубые глаза обжигали.
– Ты мне должна, – повторил он.
Она скривила губы.
– За что это, черт побери?
– За то, что сохранил твою жизнь, – заявил он. – Окажись на моем месте кто-то другой, и ты была бы уже мертва.
Морана озадаченно нахмурилась и увидела, как в ответ у него дрогнули губы, но глаза по-прежнему смотрели на нее каким-то необъяснимым взглядом.
– Но я не джентльмен, чтобы отпускать тебя просто так, – предупредил он тихим голосом. – Ты у меня в долгу.
И тогда он подошел к ней вплотную. Морана сглотнула, сжав дверную ручку, когда ее сердце бешено заколотилось, и запрокинула голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Тристан Кейн глядел на нее несколько долгих мгновений, а потом наклонился, не отводя глаз, и прошептал, овевая ее лицо горячим дыханием и сражая терпким запахом:
– И однажды я его взыщу.
Морана почувствовала, как у нее перехватило дыхание.
А потом она выбежала из комнаты.
Глава 2
Столкновение
Боже, она и вправду не должна здесь находиться.
Так можно было бы озаглавить ее автобиографию, при том что она постоянно оказывалась в подобных ситуациях. Если Морана однажды ее напишет, то наверняка очень многим будет интересно ее почитать. В конце концов, сколько одаренных дочерей мафиози излагали свою жизнь в печати для массового читателя? Ее автобиография могла бы даже стать бестселлером, если она доживет до того, чтобы ее написать. Однако, судя по тому, как развивались события, она сомневалась, что вообще сумеет вернуться домой целой и невредимой.
Страх тяжким грузом обосновался у нее в животе, угрожая подкосить колени, пока она на дрожащих ногах шла к заброшенному зданию. Морана, бесспорно, была гением, но, боже, какая же она при этом идиотка. Тупая идиотка вселенского масштаба. Идиотка, которая не заблокировала номер обманщика-бывшего. Идиотка, которая позволила упомянутому придурочному бывшему оставить ей сообщение. Идиотка, которая по какой-то глупой причине его прослушала.
Она сидела в своей комнате, работала за ноутбуком, пытаясь отменить катастрофические последствия своего кода, как вдруг Джексон прислал ей сообщение.
Моране до сих пор слышался его дрожащий от волнения голос, когда он в спешке шепотом выпалил те самые слова. Девушка могла почувствовать, как от его шепота по коже побежали мурашки. До сих пор могла вспомнить все сообщение от начала до конца, потому что включала его раз десять. Нет, вовсе не от тоски по утраченной любви, а из-за того, что обдумывала дальнейший план действий.
Она
Его полный отчаяния голос запечатлелся в ее мыслях.
«Морана! Морана, прошу, ты должна меня выслушать. Мне нужна твоя помощь. Это вопрос жизни и смерти. Коды… Коды… Мне так жаль. Пожалуйста, давай встретимся на углу Хантингтон и Восьмой улицы. Там есть строительная площадка. В шесть вечера. Я буду прятаться в здании, ждать тебя. Обещаю, что все тебе объясню, только приходи одна. Пожалуйста. Клянусь, они меня убьют. Пожалуйста, умоляю тебя. Коды…»
На этом сообщение обрывалось.
Морана целый час сидела, уставившись в телефон и обдумывая возможные варианты. Варианты, вообще-то, были весьма просты.
Вариант первый: это ловушка.
Вариант второй: это не ловушка.
Просты, но совершенно противоречивы. Конечно, Джексон был настоящим мерзавцем. И вполне возможно, что ему заплатили за звонок, как заплатили и за то, чтобы он шпионил за ней. Парень неделями притворялся, будто испытывал к ней теплые чувства. Тогда как расценивать этот совершенный в панике звонок продолжительностью в несколько секунд? Джексон уже обманул ее однажды. Но пытался ли он одурачить ее снова? Вероятно, это все-таки ловушка?
Подобная мысль казалась правильной. Кто мог устроить ей ловушку? Клан? Она побывала в их логове только на прошлой неделе. Вошла в логово льва, столкнулась лицом к лицу со скандально известным Хищником и ушла оттуда невредимой. Морана знала, что они совершенно не хотели развязывать мафиозную войну, иначе Тристан Кейн раскрыл бы той ночью ее выходку. Но он этого не сделал. Он отпустил ее. Поэтому им не было никакого смысла устраивать ей ловушку.
Но если это не Клан, то кому понадобилось, чтобы Джексон в голосовом сообщении изображал отчаяние? Действительно ли это ловушка? Возможно ли, что она просто слишком осторожничает? Правда ли он так напуган или просто притворяется?
К сожалению, Моране была недоступна роскошь не рисковать. Ведь если у него и впрямь от страха тряслись поджилки и он в самом деле знал что-то о кодах, то она должна с ним встретиться. Выслушать его. Ей следует вернуть коды во что бы то ни стало.
Впрочем, когда она использовала такой подход в последний раз, все прошло не очень хорошо.
Морана была до сих пор ошарашена тем, что оказалась в его власти. Во власти того самого Тристана Кейна. Человека, печально известного своей безжалостностью. Он прижал Морану к стене, приставив ее же ножи ей к горлу. А потом просто отпустил. Более того, указал путь к свободе, к ее так и не раскрытому побегу из чудовищного дома Марони прямо посреди вечеринки.
Она помнила, какое неверие переполняло ее на обратном пути в отель. Неверие от собственного мужества. Неверие от провальной попытки. Неверие от того, как близко она подобралась. А еще из-за него.
Встреча, пускай и мимолетная, была наполнена чем-то, отчего Тенебра оставила в ней свой след. Прошла уже неделя с тех пор, как она вернулась домой, неделя с того дня, когда вторглась во владения Марони, неделя с того дня, когда ей не удалось вернуть флешку. Неделя, на протяжении которой Морана скрывала от отца правду. Если он узнает – когда он узнает, – ей придется чертовски дорого за это заплатить…