Химик

Рыжая Соня

— Кирилл, Господи какое чудо! Как ты мог такое скрывать? И что за глупость ты говоришь? — Всхлипывая, начинает отчитывать меня, и целовать одновременно.

— Потому что в тот день, когда в твоем доме наговорил гадостей, я на самом деле думал, что справлюсь, и это поможет мне тебя победить, но я уже был побежден тобой, просто долго не принимал это. — Отвечаю, протягивая букет цветов. Наблюдаю, как она берет, и опускает свой милый носик, в бутоны, вдыхая аромат. Такая очаровательная и милая, залюбовался.

— А скрывал всего лишь тринадцать дней, чтоб тебе сделать сюрприз. Поверь, это были

самые трудные 312 часов моей жизни.

— Как тебе удалось? Или все знали кроме меня? — спрашивает она, слегка повысив голос.

Я отрицательно мотаю головой.

— Ни кто не знал, Андрюха дал слово, что не проговориться за дом.

Она сглатывает.

— У меня нет слов, как описать, что я чувствую. Объем моего счастья сейчас, по-моему, не удержать ни чем, мне кажется взлечу, словно шарик к небесам, и только поняла, как тяжело мне дышалось до этого момента. — Проговаривает на одном дыхании, а ее счастливый вид заставляет не дышать меня.

Вот она мечта последних месяцев моего изнуряющего желания — я опускаюсь на колено, смотрю в самые любимые глаза, и вижу, как они наполняются волной любви, которая буквально секунда, и обрушиться потоком, на красные от смущения щеки. Достаю из кармана пиджака кольцо, которое выбирал специально под цвет, так мною любимых, глаз. Этот знак моего стремления обладать любимой женщиной — «жили они счастливо, до самой смерти», сразу ворвался в мое сердце. Стоило только взглянуть, а поверти, пересмотрел я много, и потрепал нервишки продавцам знатно, понял — это оно: изящный платиновый круг без конца и начала от французского дома Картье, в центре как всевидящее око центрует в 4,78 карата зеленый граненый камень, а в стороны от него сбегают вниз бриллиантовые дорожки. На внутренней стороне заказал сделать гравюру «живу тобой», и это правда, даже не могу представить, как без нее мне существовать.

Беру ее руку в свою, и безымянный палец окольцован мной, до конца жизни, тяну ладонь к своим губам, целую каждый пальчик. Развожу полы пальто в стороны и шепчу в ее животик: — мои самые любимые девочки на свете, всегда буду любить, и делать счастливыми вас.

Чувствую, как Маша в этот момент начинает дрожать, тянет меня к себе, поднимая с колен, и мы впиваемся друг в друга страстным поцелуем. Когда от нехватки кислорода отрываемся, переведя дух, немного успокоив свои эмоции, беру ее за руку, веду к крыльцу дома.

— У меня есть тебе еще подарок, — хитро улыбаясь, говорю.

— Кирилл любимый, ты знаешь мне достаточно, чтобы ты был рядом, остальное просто радости жизни, которые хочу делить с тобой. Ты считаешь, что этого не достаточно, — поднимает руку, показывая свой пальчик с кольцом, а потом указательным тычет на особняк, — мне для абсолютного счастья еще только рождения нашей здоровой малышки не хватает. — Улыбаясь, своей голливудской улыбкой, говорит.

Поднимаемся на крыльцо, но внутрь мы не заходим, а стоим под коричневым навесом, и я касаюсь ее волос, приглаживая струящиеся по плечу пряди, одну непослушную завожу за ушко. Она задерживает дыхание, когда мои пальцы задевают ее кожу. Целую ее идеальный носик, прошу закрыть глаза, а сам достаю из переноски ее Шурика.

— Открывай! — Бодро командую, и что происходит в следующий момент,

я просто не мог на такое рассчитывать.

Она замирает на мгновение, ее зеленые омуты распахиваются до границ Австралии, и в следующую секунду она начинает визжать от радости, выхватывает у меня из рук кота, обнимает его, прижимая до хриплого мяу. Смотрит мне в глаза зареванная, счастливыми слезами, говорит:

— Но как…, ты же сказал, он сбежал? Кирюша, это самый лучший подарок, который я бы желала получить, ну, конечно же после кольца, — поднимается на носочки целует так нежно, что я готов наброситься на нее, и тихо добавляет:

— Спасибо! За Шурика готова исполнять любые твои желания всю жизнь.

— Он все это время жил у меня в квартире, за ним ухаживала горничная и я. Обманул, потому что хотел оставить себе частичку тебя, когда думал, что больше не увижусь с тобой. Прости! Я буду очень много раз просить у тебя прощения, за все свои косяки прошлого. — Виновато улыбаюсь, отвечаю на ее невысказанные вопросы, а последнюю фразу говорю серьезно, что бы почувствовала мою решительность.

— Кирюша, любимый, я давно тебя простила! Люблю тебя больше жизни! — Со счастливой улыбкой отвечает.

Мы стоим целуемся, не могу от нее оторваться, но надо следующий сюрприз показать. Подвожу к массивной дубовой двери, открываю, прошу чтобы кота пропустила первым, она отпускает, и этот шкодник, как лев идет осматривая свою территорию, а мы переглянувшись прыскаем смешком. Маша собирается зайти следом, но я останавливаю ее, хватая за запястье.

— Позволь мне сделать в этот раз все правильно.

Поднимаю ее на руки, и вношу через порог.

Шоколадка охает, обнимает за шею, взволнованно говорит:

— Кирилл тебе же нельзя тяжести поднимать, а я совсем уже не такая легкая как раньше. Ты забыл, что нас двое?

— Я в порядке, и буду всю жизнь своих принцесс на руках носить. — Отвечаю, целуя в ушко.

— У меня еще для тебя сюрприз, позволь показать.

Наши пальцы переплетаются в единый союз. Веду мою девочку наверх, по широким ступеням, задумка мастера, чтоб безопасней была лестница. Второй этаж сделан зоной отдыха, тут только спальни, и у каждой своя ванная комната. Маша в восторге, пытается рассмотреть интерьер, но я продолжаю путь, успеет еще все по своим местам расставить, подвожу к белой двери, открываю ее, и моя любовь охает от вида детской спальни для маленькой принцессы. А потом открываю рядом дверь, показывая спальню маленького принца, на что она беззвучно плачет, а я знаю, что это от счастья, переполняющего ее, и как полная чаша, выплескивающая из себя, показывая мне безграничные чувства.

— Я люблю тебя еще больше. На самом деле, позволь мне освежить твою память о том, насколько нам обоим это нравится, — я обхватываю ладонями ее щеки, и накрываю своим ртом ее аппетитные губы. Мой поцелуй крепкий, жаждущий, словно напоминающий ей обо всем, что между нами было. Сильно обняв, и прижавшись к моей груди, она растворяется в поцелуе, издавая свои сексуальные вздохи и мурлыканье, от которых по моему телу проносятся электрические разряды.

Если мы не остановимся, то очень скоро кое-что поднимется. И хотя я очень этого хочу, но наше турне еще не закончено.