Химик

Рыжая Соня

Уже потом сидя в халате с еле заметным запахом, который будоражит мое женское начало, поняла свою ошибку. Начала включать стерву, для защиты, но Кирилл выводил на эмоции еще сильней, и весь контроль, собранный с таким трудом, понесся к псу под хвост.

Я не помню, как на моих губах оказался его рот, который был готов поглотить меня без остатка, этот поцелуй буду вспоминать ночами. Эти властные, влажные, мягкие губы будут возбуждать в сновидениях пожизненно. Наши тела выдавали столько страсти и желания, что наверно возбудили половину жильцов этого внеземного государства. Мое желание к этому мужчине можно было мерить в Мегаваттах,

готовность отдаться Кириллу перевесила здравый ум. Я настроена была сама на него наброситься.

Последней соломинкой в моем спасении, была мысль о его невесте. Напомнила ему — о друге и о Джен, о том, что нам работать вместе, а он привел мое затуманенное, возбужденное сознание в ледяное состояние всего лишь одной фразой — «просто давай трахнемся». Чувство, которое меня охватило, сравнимо окунувшемуся в крещенской купели. Мне хотелось разрыдаться, мысль о том, что почти переспала с несвободным мужчиной, повергла меня в шок, растерялась как девчонка школьница перед бандитом парнишей.

Потом были три часа метаний по комнате. Прокравшись в ванну, переоделась, и как вор домушник покинула квартиру. На первом этаже в холле консьержа попросила вызвать мне такси, чувствуя себя при этом девушкой легкого поведения. Приехав к дому, когда временной часовщик вещал — тридцать минут осталось до восьми, расплатилась с такси благодаря соседу, который на мое счастье уже не спал. Заверила, что со мной все хорошо, отправилась собираться на работу.

Из мыслей меня выдергивает звонкая, иглами впивающаяся в перепонки трель телефона, тот самый аппарат по которому вызывает руководство. Подношу трубку к уху и слышу голос, от которого замирает мое сердце, прерывается дыхание, клинит звуко-выдающий канал, тело лихорадкой встряхивает дрожью. Хисин Кирилл Павлович вызывает на ковер для отчета. Делаю распечатку листов с данными проведенных анализов и опытов.

На дрожащих ногах вхожу в новую приемную, которую переделали для его величества Химического Гения. Блондинка секретарь, одетая толи на показ недели моды, толи на вечеринку в клубе, идеально подобрал под стать себе, высокомерие из нее можно откачивать тоннами. Сообщает Кириллу — «ого без отчества, вот значит, какие близкие у них отношения!» — о моем визите, тот говорит подождать. И уже пошел второй половины час, а я все сижу на кресле в приемной, напротив стола расфуфыренной куклы, наблюдая за ее бестолковыми перемещениями.

Не выдержав, как я поняла издевается он над моим терпением, врываюсь в кабинет без стука. Наблюдаю картину — Хисин стоит у панорамного окна смотрит на город переваливший экватор рабочего дня. Меня словно снежная лавина накрывает злость, стою, искрю горящими снежинками, а он поворачивается в пол оборота, как ни в чем не бывало кидает фразу:

— Кофе мне принеси. — Абсолютно спокойным тоном, словно я его личная бариста.

— Кирилл Павлович, а вы не перепутали кадры? — Мои глаза сейчас напоминают озеро Байкал, такие же большие и с глубоким посылом, от изумления.

— Я хочу, что бы именно ты приготовила мне кофе! Даже отвечу на твой вопрос, в отделе кадров меня посветили в должности работников, кем мне предстоит руководить.

— В моем договоре прописаны должностные обязанности, нет ни единой строки, где было бы указано готовить кофе или чай руководству.

— Упущение начальника отдела кадров, я заставлю разобраться и исправить ошибки! — говорит так

же спокойно, что я готова вцепиться в его наглое, идеально красивое, лицо.

— Хорошо будет вам кофе! Какой предпочитаете? — Рыча сквозь зубы, проговариваю, а в мыслях уже готовлю рецепт эликсира. Делает заказ — черный с тремя ложками сахара.

– «Да вы Кирилл Павлович сладкоежка!» — Ухмыляюсь своим открытиям. Надеюсь Хисин мой напиток запомнит надолго.

Выхожу в приемную, зловеще улыбаясь. Спускаюсь в лабораторию, беру реактив. Возвращаюсь, прошу блондинку показать кофе машину. Готовлю, как заказывал черный, на поднос ставлю сахарницу, которой не нужна чайная ложка, знаете такая баночка с железной крышкой и трубочкой желобком, но в ней не сахар, это измельченный сухой лед и при попадании его в воду произойдет реакция — «выброс холодного пара». Фокус в том, что при контакте с водой сухой лед начинает бурно переходить из твердого состояния в газообразное, и выглядит это как кипение, только со значительно более ярким и характерным парообразованием. Причем испаряющаяся двуокись углерода тяжелее воздуха, и потому «белый дым» стелется по поверхности, окружающей емкость с водой, а не поднимается вверх.

Ставлю поднос с керамикой и баночкой с сахарозаменителем на стол, перед его величеством, и наблюдаю.

Хисин берет в одну руку чашку в другую, за ручку, сахарницу, изображая аристократа, высыпает, и реакция почти моментальная. Из чашки начинают сбегать, в большом количестве, белые, бурлящие волны пара, шокированный мужчина разбивает в дребезги керамику, а я ужасаюсь беспорядку — его одежда в пятнах, поверхность стола, и все что на нем, в брызгах. Начинаю пятиться спиной к выходу для побега, у двери понимаю, что она заперта.

— «Но как он ее замкнул? Все мне крышка! Вспоминайте только хорошим словом!» — почти читаю молитвы, мысленно успокаивая колотящееся сердце и рухнувшую душу в пятки.

Дым растворяется, словно магическое облако, в огромном пространстве кабинета. Стою и упираюсь в дверь спиной, примороженная взглядом снежного короля, представляя, как сейчас было бы замечательно иметь функцию человек-невидимка. Начинает движение в мою сторону, как пантера увидев на своей территории пасущуюся газель. Вальяжный медленный шаг говорит о том, что он хозяин положения, и жертва ни куда не денется.

А следующий его жест меня заставляет открыть рот, но громкость, управляющая звуковыми дорожками, заглючила и восстановлению не подлежит. Резко снимает с себя пиджак бросая в сторону, следом оттягивая галстук срывает, кидая в том же направление. Его идеальные пальцы медленно начинают расстегивать пуговицы, бывшей кипенно-белой сорочки, на что я могу только открывать и закрывать рот, задыхаясь от нехватки воздуха.

С каждым понижением уровня руко-стриптиза на рубашке у меня повышается уровень жидкости, и не только во рту, чувствую себя в камере невесомости. Он в одежде идеальный, а без нее идол. Рубашка отправляется к куче одежды на полу, расползаясь молочной лужей. Он почти уперся своим широким торсом в меня, но мешает моя вытянутая рука, а я не могу оторвать взгляд, от кубиков пресса играющих на идеальном теле. Осознаю, хочу поцеловать и облизать этот ходячий реактив секса. Хисин опускает руки на дверь беря меня в кольцо пленения. Минут пять стоим молча, смотрим друг другу в глаза, а в дверь раздается стук и голос блонди — секретаря: