Химеры. Том 1

Стригин Андрей Николаевич

– Ты им будешь, - невозмутимо, произносит Аскольд и совсем добивает меня этим заявлением.

– Нет, это не возможно, чушь какая-то ... это не мне и не нам решать. А, затем, князь, это не слишком?

– Зато, чисто по-русски.

– Надо собрать людей, выдвинуть несколько кандидатур, что бы было демократично, прозрачно. А, то получится диктатура, а не светское государство, - поддерживает меня Семён. Он зачёрпывает ладонью от набежавшей волны и с наслаждением обтирает вспотевшее лицо, дубину швырнул на край сползшего к морю пласта некой субстанции, напоминающей застывшую лаву, поворачивает разгорячённое

лицо к солнцу и невпопад произносит: - Как припекает, и ласточки низко летают, к дождю.

– К вашему сведению, - усмехается Аскольд, - демократия, это извращённая, замаскированная во вкусную конфетку, форма диктатуры. Самая прозрачная власть - это самодержавная, но ... в рамках определённых законов, на благо всем и себе. Каждая кухарка не способна мыслить шире своей кухни. Толпа не должна управлять, только, выполнять и будет порядок. Демократия только маскируется под толпу, а в действительности всё решают демократические самодержцы, выдавая, часто, свои гнусные действия под решения толпы - типа, а с нас все взятки гладки. Эту гнусность не мы сделали, а вы, мы просто исполнители решений толпы. Мы демократы, против народной воли пойти не имеем права, даже если это претит человеческому пониманию о нравственности. Видите, как легко можно умыть грязные руки. Во всём виновата толпа, мы с вами, а не они, народные избранники. Поэтому, если слишком зарывался какой-нибудь царь, это было видно всем. Его свергают и сажают на трон другого. В истории такое было и не раз.

– Интересная мысль, - задумываюсь я, - мне приходили аналогичные мысли, но я не когда на это место себя не ставил.
– А почему ты решил, что подхожу для этой роли?

– Других нет, а тебя знаю, - невозмутимо и просто отвечает Аскольд и добавляет, - а ещё, у тебя корона на плече.

– Это обычный шрам, - трепыхнулся я, но в моей душе словно происходит взрыв.

– Вы, знаете, а мне нравится эта идея, - неожиданно горячо поддерживает Семён, подбирает свою дубину, его челюсть отважно выдвигается вперёд.

– Там видно будет,- в сердцах буркнул я, но внезапно ощущаю такой взрыв энергии, словно целая электростанция закачала в меня мегаватты электричества. На мгновение мир изменился, стал сверхконтрастным и словно Некто, кто возвышается над всеми нами, поставил на это решение свою печать - я понял, обратной дороги нет, на меня опустился огромный груз власти, как заводской пресс на кусок металла - мозги словно расплющились, но напор выдержали и я принимаю решение: - Так тому и быть, - сурово произношу я и развожу плечи, вдыхаю полной грудью солёный морской воздух, а он пьянит как хорошёё вино - мне стало ясно, что-то в этом мире серьёзно меняется.

Аскольд удовлетворённо выдыхает, Семён распрямляет плечи, я только сейчас обратил внимание, какие они широченные, его глаза посветлели до небесной голубизны: - А, ведь, это идея не твоя, - обращается он к Аскольду, - это решение пришло к тебе свыше.

– Да?
– бросает на него удивлённый взгляд Аскольд и мгновенно соглашается: -Да, это свыше.

– Как сейчас нам поступать, продолжать разведку, или вернёмся в лагерь, - в раздумье спрашиваю я, - может, мне по статусу не положено прыгать по камням?

– Я, думаю, Великому князю не возбраняется потешить себя удалью, - беззвучно смеётся Аскольд и он становится прежним

другом, которого я всегда знал. Я тоже улыбаюсь, а Семён сияет, словно красная девица. Вдруг мне стало легко и просто, у меня есть друзья, они всегда будут на моей стороне, а я оправдаю их ожидания.

Мы протискиваемся между скалами, и оказываемся на другом берегу. В этом месте царит первобытная дикость, видно метаморфозы произошли основательные.

Хаос из базальтовых и гранитных отложений, застывшие потоки лавы и ровненькая, кругленькая галька у самой воды, придают неповторимое очарование. Непуганые крабы копошатся на покрытых водорослями прибрежных валунах, чайки с добрых индюков, бродят между камней, выискивая разнообразную живность, в море мелькают всё те же акульи плавники, на горизонте выпустил фонтан кит - процесс поглощения одного мира другим происходит непрерывно.

Стараясь не спугнуть наглых чаек, соблюдая интервал, идём по берегу. Ни одной пластиковой бутылки, шкурок от колбасы и яиц, мазута в воде и на камнях, первозданная чистота. Издам закон, за свинство над природой, сечь плетьми, мимоходом думаю я.

Неожиданно вдалеке, видим просто сюрреалистическую картину, под пляжным зонтом сидит человек.

– Это он, - подходит ко мне Аскольд.

– Почему один?

– Хочет поговорить.

– Наглец!
– сверкнул очами Семён.

– Почему?
– удивляется Аскольд, - нормальный мужчина.

Не спеша подходим к сидящему человеку. Тот, до последнего не поворачивает голову. Когда мы приблизились вплотную, он, наконец, соизволил, обернулся к нам, в глазах искрится веселье: - Привет, Аспид, - обращается он к Аскольду.

– Привет. Росомаха, - Так же радушно здоровается с ним мой друг и появляется ощущение, что встретились старые, добрые товарищи.

– Виски мой не понравился?

– Решил с тобой выпить.

– Нет проблем, - он достаёт четыре разовых стаканчика и плеснул туда янтарной жидкости.

Аскольд взял виски и на мой вопросительный взгляд, ободряюще кивнул.

– Два раза хохма уже не хохма, - беззвучно как Аскольд, смеётся незнакомец.

– Представил бы своих друзей, Аспид, - с укором в голосе произносит мужчина.

– Семён, молодой, но с неплохим прицелом хирург, - указывает он на сероглазого верзилу.
– Великий князь, Никита Васильевич, - торжественно склоняет он голову.

Я ждал любой реакции со стороны незнакомца, но не этой. Мужчина с достоинством встаёт, кивает: - Для меня большая честь с вами познакомиться, Великий князь, - серьёзно говорит он. Я ищу в его глазах насмешку, но её нет, лишь почтение. Несколько смущаясь, говорю: - Князь государства, у которого даже названия нет.

– Назовите его Растиславлем, - советует нам наш враг.

– Славим солнце, - задумчиво высказывается Семён.

– Где-то так, - соглашается Росомаха.

Мы выпили виски без тоста, каждый сказал его в душе.

– Зачем придурков заставил рыбу разбрасывать перед нашим лагерем?
– с удовольствием вытирая ладонью губы, спрашивает Аскольд.

– Засиделись ребята, да и этот метод хотел проверить, но осечка вышла, как говориться: "заставь дурака молиться, он и лоб расшибёт", правильно заметил, придурки. Потащили мясо прямо к пещерам, вот мишка и учуял их раньше, чем рыбу.