Хей, Осман!
Шрифт:
– Как для кого! Быть может, для тебя - лучше! Я же избрал иной путь, я иду по дороге моего отца...
– Я тоже люблю моего отца. Он - первый мой наставник в правой вере. Но я невольно завидую тебе! Твой отец проторил для тебя просторную дорогу, похожую на ту, что ведёт к этой обители. А мой, которого я люблю неизменно, всё говорит мне, что его время кончилось и начинается моё время! И для этого моего времени он сберёг наш малый народ. Он своё сделал. А дальше я должен действовать. И торной дороги нет передо мной!..
Султан Велед слушал внимательно, затем сказал:
– Та дорога, по каменным плитам которой ты ехал сюда, это ведь очень старая дорога. Но плиты, коими она вымощена, ещё старше. Я скажу тебе, какие это плиты. Это плиты-камни, оставшиеся от пути совсем древнего, от дороги, сделанной древними румийцами... [214]
–
– Да, и от неё ничего не осталось, она канула в вечность!
– Нет, нет, не канула! От неё осталась империя византийцев и, должно быть, что-нибудь ещё, о чём я не знаю....
214
...древними румийцами... — Остатки древнеримских дорог возможно видеть и по сей день на Балканском полуострове.
– Но всё это мирское...
«Что-то подобное я слышал в монастыре христиан, - подумал сын Эртугрула.
– Отец Николаос говорил о мирском, земном, и небесном, духовном...»
Но сказать о монастыре Осман побоялся. Он помнил, как разгневал старого имама, упомянув о своей беседе в монастыре...
– Имам, отец твоего ученика, научил меня словам молитв. Это ведь правильные слова?
– Да, это старинные и правильные слова. Это слова на арабском языке, на языке нашего Пророка Мухаммада, да благословит Его Аллах и приветствует Его! Но это не единственные правильные слова! Коран - основа, вечный камень в основании правой веры. Но даже Кораном не исчерпывается наша правая вера... Слушай! Я скажу тебе по-тюркски:
Сини бульдум // сана гельдюм // гёзюм ачтум // йюзюн гёрдюм / Исим верди // делю ольдум // бини ишкун оана сальди Сини гёрдюм // гечер идюн // канум йолин ачар идюн // Ашиклари сечер идюн / каланин йулдурум чальди Велед гельди // сизе айдур // не истёр сиз // синюнледюр // Ким услюйса // бини бильди // дениз ольди // похер бульди [215] Я нашёл тебя, // я пришёл к тебе, / мои очи открылись, // я узрел твоё лицо. // Оно дало мне имя, // я стал называться «безумный», // твоя любовь направила меня к тебе. Я увидел тебя, // ты проходила мимо, моя душа, // ты шла своей дорогой. // Ты отбирала влюблённых, // остальных убила молния, Велед пришёл, // говорит вам: / «То, что вы хотите - // у вас», // Если кто умён, // меня понял, // морем стал, // драгоценность нашёл [216] .215
Стихи Султана Веледа. Перевод М.С. Фомкина.
216
Стихи Султана Веледа. Перевод М.С. Фомкина.
Осман слушал понятные слова. Невольно встал перед его внутренним взором портрет светловолосой красавицы, некогда переданный ему в дар франкским толмачом... Вдруг почудилось Осману, что эти строки о красавице, которая - душа, и которая идёт своим путём, и которая отвечает на любовь, но может и погубить; и почудилось ему, будто эти строки - о ней, о девушке с портрета!..
Меж тем Султан Велед смолк. Осман решил, что теперь возможно и ему, невежественному гостю, заговорить:
– Прости меня, шейх! Но разве это не мирские слова? Разве они - не о любви к женщине?.. Прости моё невежество!..
– Прости и ты меня! Я рад буду не называть тебя невежественным, если придёт такая пора! Но покамест я рад тому, что ты сознаешь своё невежество. Эти строки - о душе! И разве они не говорят
Задумался Осман. Затем решился говорить:
– О молитвенных словах я узнал, что их положено произносить. Я произносил их вслед за отцом твоего ученика, не пытаясь много думать об их смысле. Впрочем, он сказал мне по-тюркски, что они означают. Мне было приятно сознавать, что я произношу правильные слова, слова на языке Пророка! Я каюсь, но мне и не так уж был важен их смысл! Я полагал, что уже одно их произнесение моими устами приближает меня к пути постижения Аллаха...
– Ты, в сущности, и не желал продвигаться по этому пути далее светлой долины беспрекословного послушания!..
– Пожалуй, что ты прав! Пожалуй, что так оно и есть!.. Но произнесённые тобой слова понятны мне. И если слова молитв, преподанные мне старым имамом, успокаивали меня, то твои слова тревожат меня. Потому что твои слова о душе, о её пути, слишком похожи на слова любви к женщине!..
– Быть может, взбудораженным, встревоженным сердцем легче прийти к Аллаху?
– обронил шейх, полулежа, опершись локтем на подушку...
– Быть может! Но этот путь уведёт далеко от жизни обыденной живой...
– Что для тебя эта жизнь обыденная живая? Что ты называешь обыденной живой жизнью?
– Пытаюсь определить!.. Я говорил твоему ученику, что живая жизнь - это многое... Он сказал, что это битвы, оружие, женщины. Зидание великого государства - это ведь тоже и есть живая жизнь!..
– Ты, я вижу, сам не сознаешь странности своих слов! По-твоему, живая жизнь - это смерть?
– А теперь я не понимаю твоих слов? Отчего смерть?
– А ты полагаешь, будто возможно создать великую державу, не убив никого, не пролив реки крови? И ты запомни: это будет кровь людей, которые и не ведают о твоём желании создать великую державу! Они и не ведают, а ты бросишь их под копыта твоих коней во имя твоей великой державы. Это ведь будет твоя великая держава, а не их!..
– Ну, если так, стало быть, живая жизнь - это ещё и неизбежная смерть! Я никого не бросаю под копыта своих коней! И не моя вина, что люди смертны! Я сам - всего лишь покорный раб того неведомого, что мой отец зовёт временем...
– Я хочу сказать тебе ещё слова на нашем языке, на тюркском:
Голоден, голоден, голоден я, Боже мой! Смилуйся, Господи, дверь мне скорее открой! Райской еды одну миску прошу у тебя, Райского теста кусок пирожка небольшой. Милость твоя велика, словно сотни морей, Чтоб не иссякла, дари её щедрой рукой! «Ну, подойди на вершок!» - приказал ты рабу. Я на сажень подошёл - так открой мне, открой! Только гяуры [217] тебя не желают признать, Крест нацепили они и гордятся собой. Тот, кто, увидев тебя, не сумел полюбить, Или осел, или камень, иль комель гнилой. Солнце ты ясное, небо твой трон, о Паша! Лес и долины наполнены светом - тобой! Луком изогнута бровь, стрелы мечут глаза Прямо мне в сердце, что раною стало сплошной. Брови и очи твои взяли душу в полон, Стан твой прекрасен, и лик, и твой волос густой! Зрячих на свете у нас слишком мало, Велед, Всех же незрячих стремись избегать, дорогой! [218]217
...гяуры...
– неверные, иноверцы.
218
Стихи Султана Веледа. Перевод И.В. Боролиной.