Хьервард (Сборник)
Шрифт:
Слишком занят? У герцога было немало врагов, но после того, как несколько подосланных убийц приняли смерть быструю и довольно жестокую, а отравить тоже не получилось — Ригнар чуял яд за версту — они несколько приутихли. А потом, Ригнар собственноручно натаскал еще шестерых — так, чтобы при герцоге неотлучно находились трое телохранителей, а он лишь приглядывал за ними, и заняться стало совершенно нечем. Надо, пожалуй, ответить, это его развлечет.
Через некоторое время Ригнар с удивлением поймал себя на том, что ждет писем от Жанны. Девочка взрослела на глазах. Может быть,
Он даже принял приглашение настоятельницы и приехал проведать свою «воспитанницу». Это было роковой ошибкой. Когда ее привели в комнату, Ригнар на какое-то время просто лишился дара речи. Он привык думать о ней как о ребенке, а перед ним предстала девушка. Огромные серые глаза, тяжелая коса, осанка королевы. Сколько же ей сейчас лет? За все это время он так и не удосужился поинтересоваться ее возрастом.
Немую сцену прервала настоятельница, посоветовавшая им выйти в сад, чтобы спокойно поговорить, сколько душе угодно.
— А что скажут сестры — ваша воспитанница наедине с мужчиной? — на всякий случай поинтересовался тан.
— Ну, во-первых, там нет укромных уголков, где могло бы случиться что-то недозволенное, а во-вторых Вы ее опекун. — Холодно ответила монахиня.
— Это делает меня евнухом? — спросил Ригнар уже исключительно от ехидства. Краем глаза заметил, как покраснела девушка и широко улыбнулся.
— В глазах сестер — несомненно. — С достоинством ответствовала настоятельница.
Ригнар улыбнулся еще шире и, галантно предложив девушке руку вывел в сад.
Какое-то время он молчал, бесцеремонно ее разглядывая.
— Сколько тебе лет? — спросил он наконец, чтобы хоть что-то спросить.
— Шестнадцать.
Он отметил про себя, что ее голос стал похож на серебряный колокольчик. Следующей пришла совершенно ненужная мысль — сколько же времени у него не было женщины? Не продажной страсти на одну ночь, а близкого человека. Давным-давно в Хьерварде у него была невеста… А теперь он даже не мог вспомнить ее лица.
Мало-помалу она оттаяла, он тоже пришел в себя. Через какое-то время Ригнар поймал себя на том, что готов просто слушать этот серебристый голос — и неважно, о чем она говорит. Это озадачивало. Он не стало думать об этом. Потом. Потом можно будет думать, анализировать — а сейчас он будет просто сидеть и разговаривать.
— А тебе…, - она запнулась Он сам попросил ее перейти на «ты» — Ригнару не нравился этот обычай называть одного человека так, словно несколько, — А тебе сколько лет? — закончила она.
Сколько? Хотел бы он сам это знать. В разных мирах Река Времени течет по-разному, а этот мир и вовсе несуразен. Он давно перестал считать годы. А внешние изменения остановились тогда, когда он стал таким. Сколько ему было тогда? Сразу и не вспомнишь.
—
— Когда ты привел меня сюда, я была ребенком. Сейчас я выросла, а ты совсем не изменился. Кто ты?
Кто он? Еще один замечательный вопрос.
— Не спрашивай, Жанна, — вздохнул Ригнар. — Лучше не спрашивай.
С этого дня в их переписке появилось что-то новое. Что-то гораздо более теплое и душевное, нежели раньше. И все чаще он ловил себя на том, что хочет с ней увидеться. Несколько раз он не отказывал себе в этом желании — и не разочаровывался. Ну и что, что под неусыпным присмотром сестер, не сводящих с них глаз в монастырском саду. Это не мешало держать ее за руку и смотреть в бездонные глаза. Большее? Конечно, он не отказался бы, представься возможность, но ее не было.
А потом срок обучения в монастырской школе подошел к концу и во весь рост встала проблема — что делать дальше. Постриг? Молодой красивой девушке оказаться погребенной заживо в монастырских стенах — не самая завидная участь. Выдать замуж? За кого? За какого-нибудь молодого и смазливого охотника за приданым. Жанна, конечно, сокровище, но кто об этом знает, кроме него? Но, сколько Ригнар ни думал над этой проблемой — похоже, это оставалось единственным выходом. И все равно все это ему не нравилось. Оставалось только спросить у нее самой.
Он приехал в монастырь и без обиняков заявил настоятельнице, что ему необходимо поговорить со своей воспитанницей. Наедине. И без чужих глаз.
Жанна выслушала его не перебивая. И от этого молчания Ригнару делалось все более и более неуютно. Да, он прекрасно сознавал, что, спрашивая ее мнение на самом деле просто перекладывает на нее ответственность. Что раз уж он принял на себя заботу о ней, то и решить должен сам. Но, будь оно все проклято, он не хотел отдавать ее никому!
— Ты можешь просто забрать меня отсюда. Ты мой опекун.
— Ты не сможешь жить одна. Люди плохо на это смотрят. — Признаться, мораль этого мира порой ставила его в тупик, но Жанне придется ей соответствовать.
— Я могу жить с тобой.
— Тем более. Незамужняя девушка и неженатый мужчина, пусть даже в глазах всех я твой опекун. — На собственную репутацию ему было абсолютно наплевать — в этом мире он гость, как и в любом другом. Но ей то здесь жить. Да и не сможет он просто жить с ней бок о бок — день за днем просто жить рядом с женщиной, которая… да хватит в конце концов врать самому себе — которую любишь, просто жить и ничего больше — этого не выдержит ни один мужчина.
— Ты мог бы жениться на мне. — Еле слышно сказала она.
— Что?! — опешил Ригнар. Это было настолько неожиданным и невероятным, что он смог лишь повторить: — Что?
Жанна залилась краской, но взгляд не отвела:
— Ты мог бы жениться на мне, — повторила она.
Неплохо, ничего не скажешь.
— Ты сама понимаешь, о чем говоришь? — с тихой яростью спросил он. Почему он так разозлился? Только лишь потому, что она первая заговорила об очевидной возможности, которая не пришла ему в голову? А почему она не пришла ему в голову? Не потому ли, что…