Хьервард (Сборник)
Шрифт:
— Кто ты, — звонкий голос парня согнал морок. — Ты непохож ни на храмового стражника, ни на жреца. Да и на служку, разумеется, тоже. Кто же ты?
— За что тебя приговорили? — спросил Ригнар, удивляясь сам себе. Зачем ему это знать? Что ему за дело до этого грамотея?
Тот неподражаемо передернул плечами:
— Язык мой — враг мой. Написал поэму, рассуждая: если боги таковы, как говорят о них жрецы, то нужны ли людям такие боги? И прочитал другу, у которого, как выяснилось, религиозные чувства возобладали над всем остальным.
На секунду Ригнар перестал его слышать. Все окружающее стало нереальным. Жажда. Безумная,
Морок схлынул так же внезапно, как появился. Ригнар помотал головой, отгоняя остатки кошмара. Пленный умник, кажется, ничего не заметив, продолжал говорить:
— … Вот только не понимаю, зачем жрецам нужно было выкупать того, кто посягнул на их богов.
— Тебя сожгут завтра на площади перед храмом, — хрипло ответил тан. Как-то ему довелось присутствовать на публичной казни. «Ты ведь помнишь, как это бывает…» Крик, безумный крик горящего заживо. Тошнотворный запах жареного мяса. Жадное любопытство толпы, делающей ставки, сколько он еще продержится. Обрекать на подобное человека, чья вина была лишь в неправильном выборе друзей…
Молодой человек побледнел.
— Надо было догадаться, — сказал он наконец. — Жрецы не отличаются излишним милосердием.
Ригнар промолчал. Он видывал смерть в разных обличьях, так почему же сейчас он колеблется? Только лишь потому, что этот парень, невесть из-за чего ему нравится?
— Умереть — тоже надо уметь, — вдруг тихо сказал пленник. Посмотрел на ошарашенное лицо Ригнара и добавил совсем другим тоном. — Это не мои слова. Их принес один мой знакомый, ученик истинного мага, из странного мира, не ведающего магии. Он говорил, что там и время течет как-то странно — всякий раз, как туда попадаешь, оказываешься в разных эпохах. Он приносил мне оттуда стихи. Вот уж не думал, что однажды сам начну размышлять об этом:
«…На свидание к небесам паруса собирая тугие.
Хорошо, если сам. Хуже — если помогут другие…»
Ригнар всегда считал стихи уделом тех, кто не в состоянии совладать с оружием и способен лишь играть словами. Но почему эти слова, произносимые тихим задумчивым голосом врезались в сознание, точно набат?
«…Смерть приходит тиха, бестелесна, у себя на уме. Грустных слов чепуха неуместна, как холодное платье к зиме. И о чем толковать…»Ригнар лишил его сознания одним коротким движением, так, чтобы тот не успел даже понять, что произошло. Нагнулся, разорвал воротник. При виде обнаженной шеи разум снова застлала алая муть. Металлический вкус крови во рту показался приятней самого изысканного вина. Наконец, выпрямившись, вытер губы и долго, точно не веря, смотрел на окровавленную ладонь. В душе не было смуты. В душе вообще ничего не было, кроме звенящей пустоты и странной удовлетворенности. Каким-то нутряным чутьем он знал, что этого хватит на несколько дней. В последний раз посмотрел на безмятежное лицо мертвого парня. Первый.
Проведя не так уж много времени в библиотеке Ригнар выяснил что большинство из того, что он прежде знал о вампирах — полная чушь. Священные символы, чеснок, серебро… Был только один верный
Старый лис был прав. Ригнар пережил его на много веков.
Он менял миры и имена как перчатки. Неизменным оставалось только одно — каждый раз он выбирал мир поблизости от того, где находился его враг. Ригнар учился. Любому боевому навыку, что только можно. И раз за разом приобретал славу непобедимого наемника — лучшего из тех, чей меч можно купить. Он выбирал нанимателей, точно капризная невеста — жениха, заламывая цены, от которых охали даже признанные богатеи — просто так, чтобы соответствовать своей репутации. Он учил военному делу баронские дружины, организовывал партизанские войны, штурмовал считавшиеся неприступными крепости, выходил один на один перед сражающимися армиями. Но никогда Ригнар не позволял втянуть себя в дворцовые интриги или заняться банальным убийством по заказу. Это было слишком неинтересно. Так продолжалось до тех пор, пока очередной мир не надоедал. Тогда — пустить слух о смерти «непобедимого» героя — и начать все сначала в очередном мире.
Самым забавным было то, что никто из тех, с кем вместе он ел, пил, спал, проливал кровь, никогда не догадался о его истинной природе. Маскировка так же совершенствовалась век за веком — а в загребущие руки лекарей он не давался принципиально. Еще не хватало, чтобы кто-то вдруг заинтересовался, почему самые страшные раны заживают чуть ли не на глазах. Не говоря уж об отсутствии дыхания и пульса.
Впрочем, один человек все-таки знал. Точнее, одна. Та, из-за которой он едва не забыл, ради чего стал таким.
Это было одном из тех странных миров, чьи жители были напрочь обделены даже малейшей способностью к колдовству — и где, как ни странно, почти ежедневно горели костры, сжигавшие «колдуний».
Ригнар появился там недавно и, никому не известный, примкнул к отряду наемников. Война шла так давно, что никто уже и не помнил, когда она началась и из-за чего. Это, впрочем, не было редкостью в разных мирах, равно как и огромное количество людей, которых она кормила. Так было и будет испокон веков и Ригнара этот порядок вполне устраивал. Прибиться к очередному отряду головорезов, выбиться в командиры, создать себе репутацию — такую, чтобы заинтересовались люди, способные сделать настоящийзаказ — все было уже просто и катилось по накатанной колее. На самом деле, он давно бы мог отстроить себе замок в каком-нибудь тихом и спокойном мире и жить припеваючи. Вот только что проку в такой жизни? Тот, кто рожден воином, не сможет сидеть тихо даже в самом тихом мире.