Хьервард (Сборник)

Шнейдер Наталья

Спуск по винтовой лестнице не занял много времени. Воин очутился в небольшом, меньше двадцати шагов в поперечнике, помещении, которое, очевидно, служило святилищем тем, кто создал это подземелье.

— Вот и всё, Вельтейт. — Она стояла возле каменного алтаря, испещрённого непонятными рунами и знаками, сжимая рукоять слегка изогнутого меча, выкованного из какого-то серебристого металла. У ног чародейки покорно застыла жуткая тварь: матово-чёрная кожа создания блестела в свете магического огонька, пляшущего над головой странника, острые когти скребли по полу, оставляя на нём царапины, за спиной извивался длинный тонкий хвост, оканчивающийся ядовитым жалом. Чудовище сидело на корточках, плотоядно поглядывая на Вельтейта.

— Что же ты замер? — Голос черноволосой звучал насмешливо. — Испугался

моего зверя? Давай, Вельтейт, не тяни, тебе же нужен Камень — вот он. — Артефакт лежал на алтаре за спиной чародейки. — Возьми, если сможешь.

«А ведь она могла с лёгкостью избавиться от меня, если бы применила силу Камня», — успел подумать странник за миг до того, как магическая цепь, удерживавшая чудище, исчезла и тварь ринулась в атаку. Чёрное тело распласталось в длинном прыжке, создание вытянуло вперёд лапы, намереваясь вцепиться когтями в лицо чародея. И, одновременно с броском зверя, в бой вступила черноволосая. Воздух вокруг Вельтейта неожиданно стал сгущаться, твердеть, не давая пошевелить и пальцем, лёгкие пронзила жуткая боль, грудь словно распирало изнутри… Когти твари были в каком-то дюйме от лица странника, когда ожила его собственная магия. Чудовище со всего размаха врезалось в невидимую стену, отлетело назад, упав под ноги черноволосой; заклятье волшебницы разлетелось вдребезги, рассечённое незримым клинком.

В следующий миг Вельтейт ответил. Чародей взмахнул рукой, и в воздух взвилось чёрное извивающееся тело крохотной зубастой змейки — заклятье Голодной Тьмы, одно из сильнейших в арсенале воина Храма. Ему обучали лишь тех аколитов, в ком чувствовалась частичка Тёмной Силы; Вельтейту повезло, и сейчас эти знания здорово пригодились ему. Пролетев несколько шагов, змейка вцепилась в плоть чудовища, сотворённого волшебницей. Тварь дико взвыла, пытаясь отодрать от себя зубастое создание, деловито начавшее прогрызать дорогу к сердцу, но было уже поздно. На месте одного извивающегося отродья появилось двое, трое, шестеро — через несколько секунд зверь темноволосой оказался покрыт шевелящимся ковром чёрных змеек, раздиравших его тело на части.

Завершить свою кровавую работу создания Вельтейта не смогли: жутко вопившее от непереносимой боли чудовище охватило яркое белоснежное пламя, в миг оставившее от чёрной твари и её мучителей лишь обугленные кости и пепел. Воин Храма отшатнулся назад: жар был настолько силён, что обжёг ему лицо.

— Понабрался где-то тёмных знаний? — Злобно прошипел голос черноволосой у него в голове. — Получай!

Казалось, кто-то вбил ему гвоздь в самое темя: голова взорвалась вспышкой боли, перед глазами всё поплыло, ноги начали подгибаться. Странник ударил ответным заклятьем, но туча отравленных игл, окружившая чародейку, разбилась о подставленный ею щит. Темноволосая выбросила вперёд руку, что-то выкрикнула — с пальцев её сорвалась тонкая струйка серого дыма, поплыла к Вельтейту — и исчезла, рассеянная возникшим из ниоткуда кружащимся вихрем. Ничья.

Они обменялись ещё несколькими ударами, стараясь не пускать в ход наиболее разрушительные из своих заклинаний: обвал никак не входил в планы чародеев. Волшебница отчего-то не использовала тех чар, что едва не погубили Вельтейта в храме Тёмного Владыки: возможно, она просто не желала понапрасну расходовать силы, зная, что на сей раз странника не удастся застать врасплох.

…Они стояли друг напротив друга — закованный в латы воин и царственная темноволосая женщина. Дыхание их было сбивчивым, неровным: магический поединок отнял слишком много сил. Бой продолжался не менее получаса, но никто из противников не сумел взять верх. Вельтейт замер, напряжённо застыл, внимательно вглядываясь в бездонную глубину её глаз, пытаясь отыскать в них ответ на один единственный вопрос: почему она не использует Камень?! Ведь это же так просто — прикоснуться к матовой поверхности, и, вобрав в себя силу артефакта, стереть врага в порошок. Почему она не делает этого, почему?!

Она жалеет его. Осознание этого пришло внезапно, словно кто-то плеснул в лицо Вельтейту ледяной водой. Она жалеет, она хочет сохранить ему жизнь. Но зачем?!

— Затем, что хочу

понять.— Её голос прозвучал в сознании ясно и отчётливо, словно они вновь очутились в той странной деревне посреди равнины. — Затем, что хочу найти ответы на вопросы, мучающие меня. Тебе не понять этого, смертный. Что же ты стоишь, Вельтейт? Чёрный Камень — вот он, протяни руку, и сокровище, наконец, станет твоим. Что же ты стоишь?

Вопросы? Какие, к Ракоту, вопросы? Что за бред? Она пытается запутать его, лишить бдительности, заставить поверить, что победа уже в руках. Неужто она прошла весь путь сквозь Упорядоченное, сражалась с ним, Вельтейтом, лишь для того, чтобы найти ответы на какие-то вопросы? Нет. Она лжёт, лжёт, выжидая момент, чтобы нанести удар. Ей нужен Камень, неважно зачем, но нужен. Она не получит его. Никогда.

Нет. Ты, проклятая колдунья, лишила меня всего: нормального существования, покоя, надежды и смысла жизни. Ты отобрала у меня даже родной мир. Пришло время платить за всё. За всё. Раньше я к чему-то стремился, чего-то хотел; к чему мне стремиться теперь! Ты отобрала у меня то, что делает человека человеком, одна стала для меня всем миром, всей вселенной. Я ненавижу тебя, ненавижу!

Злоба закипала в груди, злоба, равной которой Вельтейт ещё никогда не испытывал в жизни. Это было нечто большее чем ненависть, большее чем даже амок: воин не знал названия тому чувству, что захлестнуло его, обращаясь в чистую силу. Черноволосая ощутила что-то, воздух рассекла стремительная серая молния — и разбилась о вскинутую руку странника, брызнув в разные стороны струйками тёмного пламени. Вельтейт бросился вперёд, одним прыжком преодолел несколько шагов, отделявших его от чародейки; лезвие Карнота описало широкую дугу, навстречу ему взметнулся серебристый клинок волшебницы и…

Время застыло, замерло, мгновения тянулись словно годы… Воин Храма видел, как изукрашенное рунами лезвие медленно погрузилось в плоть черноволосой, играючи рассекая мышцы, разрубая кости; брызнула яркая алая кровь, заляпав нагрудник Вельтейта, глаза чародейки расширились в неописуемом ужасе, рот приоткрылся, издавая жуткий хрип, и она медленно стала заваливаться набок. Сталь с мерзким хрустом вывернулась из тела убитой, а целую вечность спустя откуда-то снизу донёсся приглушённый стук.

Первым, что он ощутил, было счастье, всеобъемлющее, всеохватное, разлившееся в груди блаженным океаном. Вельтейт медленно, словно во сне, наклонил голову, посмотрел в остекленевшие чёрные глаза, скользнул взглядом по разметавшимся чёрным волосам, побелевшему лицу, судорожно сжатым пальцам, вцепившимся в рукоять клинка, и вдруг замер в ужасе — серебристый меч чародейки был запачкан кровью. Егокровью. Мгновение спустя из груди фонтаном ударила чудовищная, ни с чем не сравнимая боль. Она всё же достала его. Клинок волшебницы рассёк заговорённую сталь доспехов легко, точно бумагу, погрузился в плоть, дошёл до аорты. Ноги Вельтейта подкосились, пальцы разжались, выпуская рукоять Карнота, мир перед глазами поплыл. Уже падая, воин успел протянуть руку и схватить Камень, а затем реальность потонула в алом тумане.

* * *

Она сидела на краю мраморного бассейна, поджав ноги, и, не отрываясь, смотрела на сверкающую чистейшим горным хрусталём воду. По щекам её текли слёзы, такие странные, незнакомые, непонятные. Неужели этого нельзя было избежать, неужели не было другого выхода? Ведь можно было отдать ему то, что он искал, ведь всё уже и так понятно…

В водах бассейна отразилась жуткая картина: у подножия чёрного алтаря лежали два безжизненных тела — мужчина и женщина, их кровь, залившая каменный пол, смешалась, слилась в одну алую лужу. Вельтейт, Вельтейт… Она покачала головой: бедный мальчик, такой же глупый как и все смертные, ты сам заставил меня убить тебя. Другой выход?.. Но ведь для тебя не было другого выхода. Весь мир, всю вселенную — за какой-то жалкий камушек, игрушку, почитаемую людишками за источник великой Силы. Как это глупо… Но ведь вы, смертные, и живёте ради этого. А мы… Зачем живём мы?