Herr Интендантуррат

Дроздов Анатолий Федорович

– Подполковник Гаркавин предупредил меня, что вы не обрадуетесь, – сказал Щелкунов. – Я даже могу предположить почему. В последние годы было много публикаций о «кровавой гэбне». Не буду опровергать, гниль, распространяющая эти бредни, того не заслуживает. Подумайте! Вы занимаетесь тем же, что и наши люди. Работаете под чужим именем, смертельно рискуете, не рассчитывая получить за свою работу большие деньги. Вас никто не заставляет подвергать свою жизнь опасности, тем не менее вы по доброй воле отправляетесь в военные годы снова и снова. Слово

«патриот» в наше время обгадили как могли, но мне оно нравится. Я уважаю патриотов – настоящих, которые проявляют любовь к Родине не на словах, а на деле. Вы из их числа. Мне стыдно, что мы беззастенчиво эксплуатируем ваш патриотизм, ничего не предлагая взамен.

– Я ничего не прошу, – сказал Крайнев.

– Если человек не просит, это не значит, что не нуждается. В истории нашей службы были примеры, когда люди помогали нам бескорыстно, но это нельзя превращать в правило. Денежное содержание майора не сравнить с зарплатой менеджера банка, но это все же деньги. Вы недавно женились, семья будет расти, ее надо содержать. Менеджеру банка сегодня трудно найти работу – кризис. Есть еще обстоятельство, о котором не могу умолчать. Видеозапись показала, насколько опасна миссия в прошлое. В случае вашей гибели что станет с близкими? Закон Российской Федерации защищает семьи офицеров в случае потери кормильцев, да и мы не бросаем в беде.

– Моя работа в N скоро закончится, – сказал Крайнев. – Чем буду заниматься по возвращении?

– Дело найдется! – улыбнулся Щелкунов.

– Какое?

– Будет возможность выбрать.

– Я смогу уволиться, если не понравится?

– Удерживать не станем. Нас вполне устроит, что вы уйдете в запас офицером нашей службы, который в случае разглашения тайны несет ответственность перед военным судом. Но мне представляется, вы не захотите писать соответствующий рапорт. Есть люди, которые родились для оперативной работы. Случается, человек понимает это не сразу, но когда распробует… Это как наркотик. Бывших разведчиков не бывает, слышали, наверное? Не задумывались, почему?

– Я согласен! – сказал Крайнев…

Оформление заняло несколько дней. Крайневу пришлось заполнять бумаги, проходить собеседования, сдавать тесты… Он роптал, Гаркавин в ответ только пожимал плечами: порядок.

– Что такого секретного я принес из прошлого? – спросил его как-то Крайнев.

– Не уполномочен разглашать, – привычно ответил подполковник. – Скажу позже! – добавил он, увидев, как перекосилось лицо Крайнева. – Честное слово, Виктор! Не злись!

Гаркавин пригласил Крайнева в гости и настоял, чтоб он пришел с Настей. Жил подполковник в обыкновенной панельке, стандартной трешке, не блиставшей дорогим ремонтом. Однако в квартире все было аккуратно и на месте. Гости познакомились с женой Гаркавина, красивой, статной женщиной и двумя сыновьями: шестнадцати и трех лет. Крайнева удивила такая разница в возрасте, но он удержался от расспросов. Они выпили, закусили, после чего Гаркавин увел Крайнева на кухню, где еще

раз извинился за отказ ответить на вопрос.

– Это не от недоверия, – сказал, закуривая. – Просто информация настолько необычная, что мы в недоумении. Нужно подтверждение. Я тебе обязательно расскажу.

Крайнев пожал плечами.

– Есть просьба, личная, – сказал Гаркавин. – Я твое видео несколько раз смотрел. Первую часть, где бой. Раньше деда только на фотографии видел, а тут живой, в деле. Не поверишь, в глазах щипало. Поэтому просьба. Сейчас! – Гаркавин убежал и вернулся с альбомом. Вытащил из него небольшую фотографию. На снимке была запечатлена семья Гаркавиных: взрослые сидели на стульях, старший сын стоял рядом, малыш пристроился на руках матери. – Можешь передать?

Крайнев понял, кому. Кивнул и спрятал фото в карман.

– Разумеется, это между нами! – предупредил Гаркавин. – Мне не поздоровится, если узнают.

– Могила! – заверил Крайнев, листая альбом. Помимо обычных семейных фото в нем встречались те, где Гаркавин запечатлен со сослуживцами. На одном снимке Крайнев задержал взгляд. Перед объективом стояли офицеры в парадной форме, с орденами и медалями на кителях. По всему было видать, что снимались в честь какого-то торжественного случая. Крайнев нашел знакомое лицо, перевел взгляд ниже и невольно присвистнул:

– Ого! Три ордена!

– У деда больше! – сказал Гаркавин, забирая альбом. – Он вообще герой.

– Так он воевал!

– Мы тоже по углам не сидели.

– Я думал, ты из кабинетных служак.

– Три года, как перевели. После ранения. Вообще-то полагалась инвалидность, но отбился. Как семью кормить? Меня девяностые годы на Кавказе застали, время было такое, что еле ноги унесли. Десять лет скитались с женой по углам, потому разница между сыновьями такая. Как было второго заводить?

Крайнев вздохнул, вспомнив службу в дивизии.

– Ничего, Виктор, прорвемся! – сказал Гаркавин, хлопая его по плечу. – Еще по сто грамм?..

Вторая неприятность ждала Крайнева по прибытии в сорок четвертый. Зашедший за донесением Николай сказал, что есть новости из Москвы.

– Вам присвоено звание майора госбезопасности! – сказал он торжественно.

«Надо же! – подумал Крайнев, принимая соответствующий вид. – И здесь майор! Хотя майор госбезопасности в то время был приравнен к полковнику. Нет, это до февраля сорок третьего. Все-таки простой майор…»

– Есть еще одна новость, касающаяся лично вас, – сказал Николай и умолк. В комнату вошла Эльза. Зная о распорядке дня любимого, она не упускала случая побыть вместе.

– Говорите! – сказал Крайнев, решив, ничего такого Николай сказать не может.

– Ваша жена… Она погибла.

– Настя! – вскричал Крайнев. В тот же миг он понял, что это другаяНастя. Он невольно взглянул на Эльзу. Лицо ее стало белым.

– Как это случилось? – спросил Крайнев хрипло. – Она же в госпитале…