Herr Интендантуррат
Шрифт:
Окошко, в которое выглянул Виктор, оказалось чересчур маленьким, Крайнев елозил возле него, пытаясь что-либо высмотреть – не получалось. Досадуя, он перешел к другому фронтону. И обомлел. С северной стороны, по дороге к деревне катила колонна: бронетранспортер «ханомаг» и два армейских грузовика. Виктор мгновенно разгадал немудреный замысел немецкого командира. Рота полицейских связывает бригаду боем, в это время с незащищенной стороны в деревню входит немецкая часть, на скорости проскакивает на южную окраину и бьет в тыл бригаде. В горячке боя немцев не сразу заметят, а когда заслышат в тылу стрельбу, будет поздно. Партизаны не устоят, побегут.
Крайнев присмотрелся.
Даже самые дисциплинированные солдаты, попав под огонь, станут отвечать. Пусть противника не видно, но инстинкт велит стрелять. Немцы посыпались из грузовиков, падая на обочины и паля во все стороны. Несколько пуль пробило соломенную крышу, одна пропела над головой Крайнева. Цель достигнута. Такой концерт Саломатин обязательно услышит.
Слетев вниз, Виктор закинул винтовку за спину, схватил чемодан и выбежал на улицу. Она была пустынна. Крайнев бежал вниз, к югу, досадуя на прямую, как натянутая веревка, улицу. Есть же деревни, где главный проезд прихотливо изогнут, а избы прячутся в узких переулках. Здесь как по шнурку… Немцы, как только разберутся, рванут в деревню, отступать не станут. Выстрелить в спину убегающему человеку легко, даже в удовольствие. Подгоняемый такими мыслями, Виктор не бежал – летел по раскисшей от осенних дождей грунтовке, оскальзываясь и разбрасывая в стороны ошметки грязи. Только сейчас он в полной мере оценил тренировки Гаркавина. В учебном центре приходилось бегать с большей нагрузкой и на более длинные дистанции. Только там в спину не стреляли…
Улица пошла под уклон, Крайнев разбрызгал лужу в ложбине и, цепляясь подошвами за скользкий склон, взлетел на пригорок. Внезапно он заметил, что дома кончились. Перед ним было поле, а навстречу бежали люди из бригады.
– Немцы! – выдохнул Крайнев, подлетев к Саломатину. – Бронетранспортер и два грузовика.
– Рота! – оценил полковник. – Сбили боевое охранение?
– Нет там нахрен никакого охранения! Это я стрелял! В водителей…
Саломатин потемнел лицом. Внезапно, ничего не сказав, метнулся к ближнему дому. Осторожно выглянул из-за угла, затем бегом вернулся обратно.
– Прочесывают деревню. Без техники. Это надолго. Отступаем к опушке!
Расстояние до ближнего леса они преодолели бегом. Здесь полковник велел бригаде занять оборону и отозвал в сторону командира роты. Крайнев стоял в отдалении и не слышал разговора, но по бледному лицу старшего лейтенанта понял, что посулил ему Саломатин. Видимо, отсутствие боевого охранения на околице произошло по вине старлея. На прощание Саломатин поднес ствол «ТТ» к носу командира роты и подошел к Крайневу.
– Идем!
– Меняем место дислокации?
– Счас! – сказал полковник. – У меня в штабной избе документы. Отдать немцам? С какой стати? Эта моя деревня, я ее занимаю, ясно?
Саломатин отобрал четырех бойцов и
Только увидав в просвет меж стволами «ханомаг» и грузовики, застывшие на лесной дороге, Крайнев понял задумку Саломатина. Полковник велел спутникам не высовываться и поднял бинокль.
– Черт! Часовые в бронетранспортере.
Крайнев взял у него бинокль. Над краем брони «ханомага» виднелись каски. Ясное дело, солдат поставили охранять технику, а вокруг партизаны. Бронетранспортер – лучшее укрытие. Сколько там немцев? Двое? Касок виднелось две. Вдруг внутри третий? У Крайнева снайперская винтовка, у остальных автоматы, Саломатин, как заметил Виктор, специально отбирал автоматчиков. До «ханомага» добрая сотня метров, одного часового Крайнев без труда снимет, но попасть во второго из автомата трудно. Если и получится, третий откроет огонь. Пока его выкуришь из-за брони! Немцы в деревне услышат, побегут на выручку. Внезапность – то, на что рассчитывал Саломатин, будет утрачена. Внезапно Крайнев ощутил тяжесть чемодана в руке. Как хорошо, что не бросил! Открыл чемодан и вытащил мундир.
– Что ты делаешь? – удивился Саломатин.
– Что надо! – буркнул Виктор, срывая с себя штатскую одежду.
Через минуту-другую перед полковником стоял немецкий офицер в застегнутой шинели (на поясе кобура, но взведенный «люгер» в кармане). Крайнев побросал штатское в чемодан, закрыл и взялся за ручку.
– Зачем? – удивился Саломатин.
– Партизан может переодеться немцем, – сказал Крайнев, – но при этом он вряд ли станет тащить чемодан. Не партизанский реквизит.
Крайнев раздвинул кусты и зашагал к «ханомагу». Его заметили почти сразу. Каски исчезли над краем борта, зато в амбразурах появились стволы винтовок.
– Не стреляйте! – закричал Крайнев по-немецки и замахал поднятой верх рукой. – Я интендантуррат Зонненфельд.
Стволы винтовок не исчезли, а только аккуратно опустились, целя Крайневу в грудь. Чувствовал он себя, мягко говоря, неуютно. У немцев нервы наверняка на взводе. Кто-нибудь нечаянно нажмет на спусковой крючок… Спина стала мокрой, но Крайнев заставил себя преодолеть страх. Не доходя до «ханомага» пяток шагов, он остановился и опустил чемодан на землю.
– Как вы здесь оказались, герр интендантуррат! – спросили из-за брони.
– На нас напали, – сказал Крайнев и испуганно оглянулся. – Партизаны! Убили денщика. Мне удалось убежать, но, боюсь, бандиты идут по следу. Можно присоединиться к вам?
– Залезайте! – донеслось из «ханомага» после короткой паузы.
Крайнев, изображая неловкость, забрался внутрь бронетранспортера и увидел, что оказался прав в своих догадках. Часовых было трое. Двое рядовых и один, постарше годами, ефрейтор. Рядовые стояли у бортов, зыркая по сторонам, ефрейтор сидел, положив на колени «МП-40». Руки его будто покоились на оружии, но Крайнев видел, что стоит только сделать неверное движение… Ефрейтор явно тертый калач, ухо надо держать востро.