Хасидские предания

Бубер Мартин

жизнь в Боге. Но ты, не желающий ни с кем разговаривать, ты,

желающий только учиться, урезывешь свою возможность жить

в Боге". Рав был поражен. Он хотел ответить, но незнакомец

исчез. Тогда рав вернулся к книге, но не смог продолжать свои

занятия. Он закрыл книгу и пошел в комнату к Баал Шему. "Ну,

рав из Царигрода, - сказал тот, увидев его, - Илия наставил

тебя?"

По

возвращении домой рав пригласил учеников на третью

трапезу в субботу, как это принято среди хасидим. Некоторые

пришли, но большинство отказалось, ибо сочло, что не смеет

этот шарлатан причислять себя к хасидим! Их недовольство

равом росло все больше и больше, и в конце концов его изгнали

из города. Они не дали ему возможности задержаться в своем

доме хотя бы на день, а поскольку была пятница, то рав вынуж-

ден был проводить субботу в маленьком селении недалеко от

города. Тем временем Баал Шем путешествовал с некоторыми из

своих близких учеников. В ту самую пятницу он был недалеко от

селения, где укрылся рав. "Давайте проведем субботу с равом

Царигрода и порадуем его сердце", - сказал Баал Шем. Так они

и сделали.

Вскоре после этого случая равви Иаков Иосиф стал равом

в городе Рашкове. Он объявил повсюду, что вернет все деньги,

полученные им в качестве пени от кого бы то ни было. Людей же,

когда-либо плативших ему, оказалось множесто, и Иаков Иосиф

в конце концов раздал все деньги, которые у него были. С того

времени он любил повторять: "Мучительны и печальны корни

всех сил зла!"

СЕМЬДЕСЯТ ЯЗЫКОВ

Равви Лейб бен-Сара, тайный цадик*, рассказывал: "Однажды

в субботу я был у Баал Шем Това. Вечером его великие ученики

собрались вместе за третьей трапезой и, ожидая прихода учителя,

стали обсуждать одно место из Талмуда, о котором хотели

спросить Баал Шема. Место это таково: "Пришел Гавриил и нау-

чил Иосифа семидесяти языкам". Они не могли понять этого, ибо

разве любой язык не состоит из бесконечного числа слов? А если

так, то как могла память одного человека запомнить их все за

одну ночь, как сказано в отрывке? Наконец решили, что равви

Гершон из Китова, шурин Баал Шема, непременно попросит его

разъяснить это место.

Когда Баал Шем Тов вошел и сел во главе стола, равви

Гершон задал ему свой вопрос. Баал Шем начал произносить

слова поучения, но они, казалось, не имели никакого отношения

к тому, о чем его спросили, и ученики были не в состоянии

усмотреть

в них ответ. И тут неожиданно случилось нечто неви-

данное и неслыханное. Равви Иаков Иосиф вдруг ударил по столу

и воскликнул: "Турецкий!", потом, через некоторое время: "Та-

тарский!", потом опять: "Греческий!", и так он называл язык за

языком. Постепенно его товарищи стали понимать: в словах

учителя, посвященных, казалось, совершенно другим вещам, он

распознал исток и суть каждого языка - а кто научил распозна-

вать исток и суть языка, научил тебя и самому языку".

БИТВА С АМАЛИКОМ

Однажды равви Пинхас из Кореца засомневался в своей вере

в Бога и не смог придумать никакого другого способа помочь

себе, кроме как отправиться к Баал Шему. И тут он услышал, что

сам Баал Шем приехал в Корец. Вне себя от счастья равви

Пинхас помчался на постоялый двор. Там он увидел, что вокруг

Баал Шема собралась группа хасидим и наставник объяснял им

стих, повествующий о том, как Моисей простирал руки в час

битвы с Амаликом. "Порой случается, - говорил Баал Шем,

– что у человека появляется сомнение в собственной вере. Сред-

ство от такой напасти - постоянно молить Бога о том, чтобы

Он усилил веру. Ибо подлинная опасность, которую нес с собой

напавший на Израиль Амалик, состояла в том, что своим успеш-

ным вторжением он мог охладить веру Израиля. Вот почему

Моисей в тот момент учил молить Бога о том, чтобы Он усилил

веру, воздев к Небесам свои руки, ставшие тогда словно сим-

волами истины и веры; и только это и надлежит делать в час

битвы с силами зла". Равви Пинхас слушал эти слова и, слушая,

стал про себя молиться, и во время молитвы он почувствовал,

что его вера укрепилась.

СЛОВА ПРОКЛЯТИЙ

Когда равви Нахум из Чернобыля был еще молодым, он

однажды проводил с Баал Шемом субботу, когда читают боль-

шой отрывок проклятий из Писания*, чтение которого сопровож-

дается упоминанием "Субботы благословенной", чтобы отвра-

тить действие зловещих слов проклятий. В ту субботу равви

Нахума вызвали в синагогу помогать при чтении Торы: он

должен был помогать при чтении отрывка проклятий. Узнав,

в чтении какого фрагмента ему надлежит принимать участие, он

весьма опечалился. Отрывок проклятий читал сам Баал Шем,

а читал он обычно очень тихо. Но перед началом чтения равви