Хасидские предания

Бубер Мартин

Нахум почувствовал слабость; его охватили всевозможные боли,

какие только можно себе представить. Однако, когда Баал Шем

приступил к чтению, равви Нахум почувствовал, что боли посте-

пенно оставляют его члены: после каждого прочитанного стиха

одна из болей исчезала. Когда же чтение закончилось, равви

Нахум избавился от всех своих недугов и почувствовал себя

бодрым и здоровым.

ЗАБЛУДИВШИЙСЯ

Равви

Иехиэль Михал, позднее ставший маггидом из Злочова,

в молодости очень хотел встретиться с Баал Шемом, но колебал-

ся, становиться ли ему его учеником или нет. И вот однажды

цадик взял его с собой в одну из поездок. Когда они ехали, им

вдруг стало ясно, что они едут не по той дороге. "Что, равви,

– сказал Михал, - ты не знаешь дороги?"

"Я узнаю ее, когда наступит время", - ответил Баал Шем,

и они свернули на другую дорогу; но и она оказалась неверной.

"Что, равви, - снова сказал Михал, - ты совсем заблудился?"

"Сказано, - спокойно ответил Баал Шем, - что Бог "испол-

нит желания их, ибо убоялись Его". Так и твое желание Он

исполняет, дав тебе возможность посмеяться надо мной".

Эти слова пронзили сердце юного Михала, и без дальнейших

рассуждений и колебаний он со всей душой отдал себя в ученики

такому наставнику.

ПЕВЕЦ БААЛ ШЕМ ТОВА

Один из учеников Баал Шема как-то спросил его: "Чем я буду

заниматься в жизни?" - "Ты станешь певцом", - ответил

наставник. "Но я не могу петь!" - возразил ученик. "Ничего,

я привяжу тебя к музыке", - сказал цадик.

Этот человек стал непревзойденным певцом, и все называли

его "певцом Баал Шем Това".

Многие годы спустя он и еще один певец, бас, всегда с ним

путешествовавший, приехали в Лиженск и зашли к равви Элиме-

леку, ученику учеников Баал Шем Това. Довольно долго равви

и его сын Элиазар не могли решиться пригласить этих двух

певцов спеть в субботу в хоре в синагоге, ибо равви Элимелек

опасался, что своим искусством они могут поколебать умы моля-

щихся. Но равви Элиазар убеждал отца, что вследствие святости

Баал Шем Това было бы несправедливо не оказать достойной

чести его певцу; в конце концов они решили, что певец Баал

Шема будет петь в субботу. И когда в субботу он начал в синаго-

ге свою песню, равви Элимелек почувствовал, что его всего

охватывает неописуемый восторг, такой сильный, что он чуть не

лишился

рассудка; поэтому он вынужден был прекратить пение.

Однако весь остаток субботы певца он от себя не отпускал,

оказывая ему всяческую честь и уважение.

По завершении субботы равви пригласил певца к себе домой

и попросил его рассказать ему какую-нибудь историю о святом

Баал Шем Тове, светоче Израилеве. На такую просьбу глаза

певца зажглись новой жизнью, и ясно было, что не меньше

оживились его уста и его сердце. Он начал рассказывать, и те-

перь, поскольку ему не дозволялось петь, весь восторг своего

сердца, с которым он обычно исполнял свои песни, певец вложил

в свои слова. Он говорил, словно пел хвалебную песнь, о том, что

учитель никогда не читал вслух ни одного стиха Писания, покуда

не лицезрел ангела этого стиха и не слышал от него истинное

значение слов стиха. Говорил певец и о тех часах, когда душа

учителя восходила на Небеса, а его тело, будто мертвое, ос-

тавалось на земле, и о том, что душа Баал Шема беседовала на

Небесах, с кем желала: с Моисеем, верным пастырем, и с Месси-

ей, и была вопрошаема, и отвечала небесным собеседникам.

Говорил певец и о том, что учитель мог с каждой тварью земной

говорить на ее языке, и с каждым небесным существом - также

на его языке. Говорил певец и о том, что как только учитель

видел какую-нибудь утварь, то сразу узнавал и характер сделав-

шего ее человека, и о чем этот человек думал, когда ее делал.

И в завершение всего певец, встав, засвидетельствовал, что од-

нажды он и другие ученики получили всю Тору через уста настав-

ника точно так же, как когда-то Израиль получил ее на горе

Синай в раскатах грома, и что глас Божий не смолк еще на земле,

но звучит до сих пор, и что его можно услышать.

Через какое-то время после поездки в Лиженск певец Баал

Шем Това слег и вскоре умер. Тридцать дней спустя после его

смерти, в пятницу, другой певец, бас, придя из бани, сказал жене

умершего: "Созови скорей Святое Братство* на мои похороны,

ибо мужу твоему на Небесах повелели петь во славу прихода

субботы, а он не хочет этого делать без меня". С этими словами

он лег и умер.

НЕПРАВИЛЬНЫЙ ОТВЕТ

Рассказывают.

Когда равви Вольф Кицес покидал своего учителя, чтобы

отправиться в Святую Землю, Баал Шем протянул указательный

палец, коснулся его уст и сказал: "Заботься о своих словах