Хантер
Шрифт:
– Хотя ты и на ведьмака-то не особо похож. Глаз ведь у тебя один нормальный, – продолжал разглагольствовать волк.
Очередная ветка едва не снесла Хану голову, и ему пришлось свеситься на самый бок.
Лошадь, и без того еще к духу ведьмака толком не привыкшая, ныне окончательно обезумела, и поразмыслив, Хан спрыгнул с несущегося вскачь животного.
Перекатился через бок, плечом смяв кусты орешника, да врезался спиной в шершавый ствол дерева, едва не
– Ого, как ты умеешь, – не отстающий волк, затормозил, вспахав огромными лапами землю, и уселся перед Ханом, разглядывая его своими желтыми глазами. – Только вот лошадь твоя, кажется, ускакала. Насовсем.
– Насовсем? – тихим ласковым голосом спросил Хан, поднимаясь.
Спина пока еще болела от удара, в волосах запутался мелкий лесной мусор. Щека саднила, во рту чувствовался железистый привкус крови.
– На… насовсем, – почувствовав что-то неладное, волк стал пятиться назад.
– Насовсем, значит? – ведьмак сделал маленький шаг вперед, быстрым движением достав один из своих кинжалов.
– Эй-эй, ты чего это делать собрался? – волк скосился на зачарованную сталь.
– Ну так, лошадь же насовсем ускакала. Вот, буду новую себе добывать, – Хан усмехнулся, показав свои акульи зубы.
– Ого, – восхитился волк, – и как у тебя с этим добром рот-то закрывается?
– А я тебе сейчас покажу, как, – Хан сделал еще несколько шагов вперед.
– Все-все, я понял. Закрыть рот стоит мне, – закивал головой волк. – Ты это, успокойся что ли, водички вон, может, попей.
– Водички, которая лежала в седельной сумке? Которая была привязана к лошади? Лошади, которая ускакала?
– Ну, ускакала и ускакала, что ты заладил-то? Подумаешь, всего лишь лошадь. Тебе нужно учиться отпускать.
– Ты кто такой? – глубоко вздохнув, Хан опустил кинжал.
Он уже понял, что зверь, пусть и выглядит большим, но не опасен. Разве что очень болтлив.
– Я волк, – зверь оскалился и сделал странный жест, будто бы разводя лапами. – Обычный, серый.
– Обычные волки не разговаривают, – вскинул брови Хан.
– Ну, хорошо, предположим, я был обычным волком. А потом попал к этому чокнутому магу, которому некуда силу девать, и стал таким, – прорычал недоволк.
– Хм. Ты знаешь, как этого мага зовут, и что он в итоге хотел из тебя получить?
– Зовут… – волк помахал хвостом. – Не, не запомнил. То ли Кутрус, то ли Кларус…
– Ялрус?
– Возможно, ну говорю же, не помню. Один раз его имя слышал, и то мельком. А хотел
Хан удивился.
Оборотни-волки были довольно редкой, высшей нечистью. Несмотря на агрессивность их волчьего облика, опасность для людей они представляли лишь в ночи полной луны. В остальное время волкодлаки вполне себе спокойно жили в человеческих поселениях, успешно маскируясь под людей. Отличал их разве что едва заметный запах зверя, да глаза, в темноте горящие. Ну и сила сверхъестественная, разумеется.
Многие считали, что волкодлаки – это люди, что обращаются в волков, но нет, ведь даже в человечьем своем обличье, они оставались нечистью. Разве что солнца чуть меньше боялись.
– Зачем ему это ты не спрашивал?
– Не спрашивал, – поморщился волк. – Тут, знаешь ли, не до разговоров, когда над тобой постоянно эксперименты проводят. Вроде хотел научиться расы скрещивать, да нечисть себе послушную создавать. Мол, вы, ведьмаки, ведь беретесь откуда-то, а значит, нет пределов знаниям, и границы науки расширим мы бодро. А еще что-то про обещанного ребенка упоминал. Но что общего у искусственно созданных волкодлаков и детей я так и не понял.
– Хм, – машинально Хан провел рукой по волосам. – Ну, судя по тебе, у него ничего не вышло?
– Почему это не вышло? – возмутился волк. – У него вышел я. Чело-волк. Или волко-чел. Не, чело-волк звучит лучше. О, придумал, людо-волк!
– Волко-ляд, – фыркнул Хан. – И что ты умеешь?
– Как что? Мыслить! Говорить!
– Жаль, только, молчать тебя не научили. Мыслить и говорить любой лешак может, а в тебя столько магии вложено, что ты и сам колдовать должен.
– А может, и могу колдовать! Просто не пробовал, – обиделся волк. – А куда мы идем?
Действительно, Хан уже давно пробирался по лесу, окидывая округу своим ведьмачьим взглядом.
– Лошадь мою искать, – ответил он, останавливаясь. – Приветствую, друг, давно не виделись.
Прямо перед ними, словно из ниоткуда, появился лешак. Молодой, как и лес, который он хранил, с изумрудными кудрями, похожими на листья карагача, он залихватски свистнул, открывая тропу.
Хан увидел зеленый туман, из которого, спустя пару мгновений, выбежала его лошадь. Усур ловко вскочил на нее, зашептал что-то на ухо, и животное успокоилось, остановилось.
– ДОбро, – улыбнулся Хан, – любят же тебя звери, хоть ты и нечисть.
– Это потому, что лесовики животных тоже хранят, – пояснил Усур, возвращаясь и ведя игреневую кобылку в поводу. – Мы не шишиги, мы зверьми не питаемся. И что это за существо ты привел ко мне?
– Я не существо, – тут же возмутился волк.