Хантер
Шрифт:
Правда, родителям уже обращенных, было не до радости. Им-то ребят теперь никто не воротит, остается лишь верить, что так они хоть в навь спокойно уйдут, и больше подобное не повторится.
Кроме того, что убить проклявшего, избавиться от черной напасти можно было, очистив место проклятия.
Чем Хан и занялся.
Жителям деревни действительно повезло – ни один другой ведьмак не стал бы этого делать. А если бы и стал, то скорей всего просто не сумел. Ведьмаки нечисть убивать заточены, это их смысл жизни и другим они мало интересуются.
Хан
Место, а в этом случае, места проклятий ведьмак нашел довольно быстро – с десяток домов были поглощены черным туманом практически полностью. Видно, там и жили когда-то те женщины, что рискнули вступить в связь с йольфом. А может и не знали они, что перед ними йольф – раз у него хватило силы на столь мощное проклятие, то и на сокрытие сути явно бы нашлось. Или, и вовсе, очаровал он их. Высшие такое умеют.
Правда, зачем все это было нужно самому йольфу, так и оставалось загадкой. Получить обещанного ребенка из пророчества он явно не хотел, иначе бы и проклятие не наводил. А людские женщины эльфов и йольфов интересовали крайне редко, и, в основном, магически слабых.
Хан закончил лишь ближе к ночи. Его темные волосы слиплись от пота, а сил он потратил столько, что казалось, будто трое суток кинжалами без продыху махал.
Все ж не ведьмачье это дело – проклятия снимать.
Зато туман стал рассеиваться, и уже первые утренние лучи солнца испарили остатки этих черных клочьев ваты, сделав деревню свободной от проклятой магии.
Староста с женой еще спали – Хан слышал их ровное дыхание – когда в дверь дома застучали. Открывать ведьмак не стал, он был тут лишь гостем, но по запаху догадался, кто пришел в столь ранний час.
Стук повторился, и староста заворочался в своей кровати. Босые ноги зашлепали по деревянному полу, скрипнула дверь.
– Инейко! Инейко вернулся! Где он, наш спаситель, буду в ноги кланяться! – запричитала знакомая Хану старуха.
– Ну-ка, цыц! – шикнул на нее староста. – Спит он, совсем без сил остался, пока проклятие развеивал. Да и шутки ли, всю деревню очистить. Ведьмаки не маги, в них чар куда меньше будет.
– Меньше, но достаточно, – ответил Хан, возникая за спиной старосты. – Пойду я.
– Куда? – растерялся мужичок. – Рань-то такая, ты еще и не завтракал даже.
– Я, я накормлю его! – тут же вызвалась женщина. – Хоть чем-то отплатить смогу за то, что жизнь внуку спас! Господарь!
Она подорвалась кинуться Хану в ноги, но ведьмак ловко подхватил ее, остановив неуместный порыв.
– Годно. Тогда подождите немного, – староста метнулся в дом, и вернулся с небольшим мешочком. – Вот. Всей деревней собрали, сколько смогли. Ты, главное, про смесок уж никому не рассказывай.
– Я и без этого бы молчал, – ответил Хан, однако мешочек все же принял.
Не дурак он был, чтоб деньгами разбрасываться.
– Знаю, нечисть благодарить не принято. Но все же хочу спасибо тебе сказать, – он протянул
Хан улыбнулся и пожал протянутую руку.
«Спасибо» неприятно кольнуло его иголками – нечисть боги не спасают – но доверие старосты тронуло ведьмака. Немногие люди решались назвать ему свое имя.
– Как же хорошо, что вы пришли. Иначе не спасся бы Инейко, а он один у меня остался, – вновь запричитала женщина, едва они вышли из дома старосты.
Хан молчал. Инейко просто повезло, что самым последним обратился, а ведьмак тут вовсе не причем был. Но объяснять это женщине он не стал – толку-то? Просто не слушал, раздумывая, куда ему двинуться дальше.
Денег, выданных старостой, хватит на какое-то время, но ведь он так и не убил нечисть, а значит, скоро голод станет сильнее, и так или иначе, ему придется выйти на охоту.
– А все этот йольф, побери его навь, – внезапно привлекла его внимание женщина.
– Хм. Вы его знали? – удивился Хан.
Проклятию почти сотня лет, свидетелей сейчас найти подобно чуду.
– Мать мне о нем рассказывала. Пришел к нам, девок околдовал и смылся, – сплюнула женщина. – А потом девки все брюхатыми оказались. Только смеска лишь у одной из десяти вышел, да и его нечисть забрала. Тогда все решили, что это ей богиня наказание послала за связь с высшим. А моя мать расстроилась, ведь я нормальной родилась. Она надеялась, что тоже от йольфа понесла, а не от мужа своего. А потом смески стали появляться все чаще и чаще.
– Кровь сильных йольфов не сразу проявляется, – кивнул Хан. – А что еще ваша мать рассказывала?
– Что он был очень красив, этот йольф. Красивее всех мужчин, которых она когда-либо видела. Черноволосый, красноглазый и очень обаятельный. Он пришел в деревню пешком, один, и пробыл тут всю зиму. Неизвестно, откуда он взялся, ведь война тогда еще дальше от нас, чем сейчас, грохотала. Да и не был он на простого солдата похож, скорей уж на кого из знатных. Многие его боялись и презирали, однако ни слова поперек сказать не смели. Шутка ли, настоящий йольф с темной магией? А ну как, уведет всех на войну, али убьет просто, а после подымет, и все равно воевать уведет? Но девушки, которыми он начинал интересоваться, тут же в него влюблялись, как кошки. Мужей и честь оставляли, лишь бы рядом быть разрешил. А потом он ушел, и все про него забыли, кроме этих девушек, что следом идти хотели. Правда, с его уходом, видать, и магия приворотная ослабла. Девушки поуспокоились, а после и сами вспоминать его перестали. Только мать моя такого не желала, и все твердила о нем, чтоб из памяти не ускользнул. Помянули йольфа только когда смеска первый родился. И то, вспомнили не до конца – сойтись не могли на том, как он выглядел, да с кем связывался. А потом и снова забыли. Видно, специально он так сделал, чтоб никто после его описать не мог. Связи то людей и йольфов запретили из-за пророчества об обещанном. Мать говорила, что ей особо нравились его узоры нательные, что словно живые были, да то в птицу, то в дракона складывались. Ой, пришли почти. Вы уж простите, господарь, но я вам больше ничего рассказать не могу. Да и при Инейко как-то не хочется. Он еще пока не понял, что смеска.