Хантер
Шрифт:
Ночь прошла на удивление спокойно – лишь где-то, совсем далеко, пару раз кричал дрековак, да нечто непонятное попыталось пробиться сквозь очерченный Ханом защитный круг, но потерпев неудачу, с визгом унеслось прочь.
Утром проснулись рано – ведьмак-то и не спал по сути, как и волк, что всю ночь ворочался, вздрагивал и тяжко вздыхал. Ехали весь день и до города добрались, лишь когда солнце уже прилипло к самому краю небосвода, окрасив его в сочный цвет малинового варенья.
– Держись рядом, по сторонам не смотри, зубы никому
Кажется, Ильфорт совсем не умел молчать – весь день он трепал нервы ведьмака своими разговорами, так что пару раз Хану даже пришлось показать зубы, чтобы утихомирить неугомонного волка.
– Понял, рот на замок, – покивал Иль. – Никогда нигде не бывал, кроме как в лесу своем, да у мага в башни. А что это за город? И где мы остановимся?
– За воротами, если ты не ускоришься, – не дожидаясь волка, Хан пришпорил свою лошадку.
И они едва успели попасть внутрь, прежде чем ворота закрылись на ночь.
– Хан. Вернулся, значит? – страж несколько натянуто улыбнулся ведьмаку, и перевел взгляд на волка. – А это что?
– Собака моя, – невозмутимо ответил Хантер, легонько пнув в бок, уже открывшего для возражения пасть Ильфорта.
Иль, подавившись словами, хрипло закашлялся.
– Под твою ответственность, – покачал головой стражник.
Хан кивнул в знак благодарности, уплатил пошлину на въезд в тройном размере – за себя, волка и возможные неприятности – и проехал сквозь ворота.
Хантер частенько бывал в Кентрасе – это был ближайший к Усманскому лесу город. Здесь его многие знали, но надолго он тут никогда не останавливался. В основном, как раз потому, что здесь его многие знали.
Последняя повязка, прикрывавшая ведьмачий глаз, осталась где-то в поле, рядом с прахом убитой им полуденницей, и теперь встречные прохожие косились на Хана.
Огромный волк, шагающий рядом с ним, незаметности вовсе не добавлял. По счастью, Ильфорт, обиженный на «собаку», молчал, иначе наверняка горожане, завидев их, разбегались бы кто куда. И так некоторые разбегались.
Добравшись до постоялого двора, Хан кинул подбежавшему служке повод своей лошадки и зашел внутрь.
– Как обычно, – кивнул он хозяину, отсыпав пару монет. – Ужин в комнату. Собака со мной.
– Будет сделано, Хан, – кивнул ему огромный мужчина, половину лица которого закрывала борода.
Он относился к ведьмаку без страха – ему все равнобыло, кто у него останавливался – нечисть, йольфы, или люди. Главное, чтоб платили вовремя, да проблем не доставляли. Поэтому Хан и выбирал всегда именно это заведение, хотя еда здесь была пресноватой, а комнаты меньше, чем хотелось бы, но хоть без клопов.
Правда, несмотря на отсутствие страха, имя свое Хану он все равно не называл.
В Кентрасе Хантер даже не пытался скрывать свою ведьмачью
Ведьмака в город даже грязного и всего в крови пустят –таков закон. А вот человек в подобном виде вызовет куда больше вопросов, а там и до заключения под стражу недалеко.
Поэтому-то Хан и терпел косые взгляды – все равно иначе бы не вышло.
Поднявшись в комнату, которую он занимал всякий раз, как останавливался тут, Хантер распахнул дверь и замер на пороге. Ильфорт, шедший за ним по пятам, боднул его в колени, не успев остановиться.
– Хант, – произнес тонкий, звонкий, как горный ручей голосок.
Его обладательница плавным тягучим движением поднялась со стоявшей в углу кровати. Посреди серой комнаты она выглядела, словно божество – бледная жемчужная кожа, чуть светившаяся в наступивших сумерках, длинные золотые волосы, с едва заметным красноватым оттенком, большие лунные глаза. И полное отсутствие какой-либо одежды.
Глава 7. Богиня Ли
– Хант, что это за магическое безобразие стоит у тебя за спиной? – капризно протянула девушка, надув пухлые губки. – Я ждала тебя одного. И вообще, почему ты пропадал так долго?
– Оденься, Ли, – стянув с себя рубашку, Хан бросил ее девушке, оставшись в одних лишь штанах из плотной темной ткани.
Несмотря на образ жизни, у ведьмака не было ни единого шрама – на нечисти все почти без следа заживает. Только хорошо вглядевшись, можно было заметить тонкую серебристую паутинку едва видимых следов, больше похожую на рисунки, чем на отклики былых ран.
– Йа йа йа Ильфорт, – залаял волк, захлебнувшись слюной.
Он во все глаза смотрел на девушку.
– Оно разговаривает, или это был бессмысленный набор звуков? – вскинула брови красавица. – Хант, выстави его, вот-вот окончательно стемнеет.
– Подожди снаружи, и не шуми там, – Хан вытолкал, путавшегося в лапах волка, что никак не мог прийти в себя, и закрыл за ним дверь. – Слушаю.
Ли кокетливо подернула плечиком, заставив рубашку медленно сползти вниз по нежной коже, поправила волосы, острым язычком облизнула губы. Хан не реагировал.
– Как был чурбаном, так и остался, – фыркнула девушка и опустилась на кровать.
Впрочем, расстроенной она не выглядела, воспринимая случившееся скорее как приветственный ритуал, привычный для обоих, чем как собственную неудачу.
– Что стряслось, Ли? – Хан присел рядом. – И почему ты здесь? Неужели отец отпустил тебя одну так далеко?
– Он нашел себе новую игрушку, – вновь фыркнула девушка.
В коридоре послышался испуганный вскрик, гром посуды и топот шагов – кажется, весь заказанный ужин достался волку. Поджав губы, Ли махнула рукой, накладывая полог тишины, и внешний шум точно отрезало.