Хан
Шрифт:
— Моника, милая, ты не можешь разговаривать с другими видами. Только с пантерами.
— Не понимаю тебя. Я разговариваю с Президентом, и его советник, Маршалл, сказал, что тебе стоит поверить этому. Уоррен говорит, что позвонит тебе прямо сейчас.
Телефон Хана зазвонил, и мужчина едва не схлопотал сердечный приступ. Когда он ответил, то удивился прозвучавшему смеху.
— Безусловно, она говорила со мной, с нами двумя. Как, чёрт возьми, у неё это получилось? — Хан ответил, что не знает. — Ну, мне стоит сказать тебе, что ты бы очень помог мне, если бы одалживал её для
Хан кивнул.
— Думаю, решило бы. Я понятия не имел, что кто-то способен на это.
Боуэн взял свою пару за руку, осознав, насколько та была холодной. Он поцеловал её ладонь, улыбнувшись Монике, на самом деле испытывая за неё страх. Люди могут убить её за то, что она может делать.
Закончив разговор с Уорреном, они все принялись за уборку кухни. Моника была тиха, но мальчишки сполна компенсировали её молчание. Хан понимал, что они услышали о том, что произошло, но решили промолчать. Когда они вышли из кухни, поблагодарив девушку за завтрак, Престон присела.
— Я в беде? Потому что, если это так, я бы хотела знать это, — она ударила кулаком по столу. — Прямо сейчас, Хан.
— Почему ты должна быть в беде? Я имею в виду, мне страшно за тебя. Если другие виды узнают, что ты можешь подслушивать то, что предназначено для их стай или групп — они могут разозлиться, но ты не в беде.
— Тогда расскажи мне, почему я могу это делать. Я хочу знать, почему ты выглядишь так… будто тебе стыдно за меня, потому что я могу разговаривать с Уорреном.
— Будто мне стыдно? За тебя? Никогда. Господи, что уж я бы не хотел знать, так это то, что думает тот, с кем я разговариваю. Если они планируют напасть, или их пять сотен на моём крыльце. Но пристыженным? Нет. Я люблю тебя, — он опустился перед ней на колени. — Ты такая замечательная и особенная для меня, что я не могу обуздать это, но ты будто околдовываешь меня каждый раз, стоит мне взглянуть на тебя.
Она рассмеялась.
— Ладно, это был немного перебор. Хорошо, но излишне.
Хан поцеловал её.
— Я работаю над этим. Будь ко мне снисходительна, ладно?
ГЛАВА 10
Дилан обосновался на кухне. Весь день в дороге истощил его. Этой ночью ему предстояла обратная дорога, так как утром Боуэна ждали занятия, но, когда Рид позвонил ему, оборотень понял, насколько важным его приезд будет для Хана и Моники. Подмигнув ему, милая маленькая горничная сообщила ему, что его брат и мисс Моника уже на подходе. Дилан, никогда не упускавший шанс перепихнуться, подмигнул в ответ.
Когда пара вошла, оборотень поднялся на ноги. Конечно же, девушка изменилась с их последней встречи. Кивнув Престон, а после и пожав её руку, Дилан обнял Хана. У них были свои разногласия раньше, и их было достаточно, но в первую очередь они всегда оставались братьями.
— Я думал, что ты уже никогда не приедешь, — Дилан кивнул в ответ на заявление Хана. — Но ты преодолел весь путь на машине, когда мог просто прилететь с нами на самолёте.
— Но я же всё же приехал. Мне нужно поговорить с
Он любил женские задницы. Когда Хан прочистил горло, а Моника хихикнула, мужчина подобающе устроился на стуле.
— Это нельзя было обсудить по телефону, Дилан? Сейчас четыре утра. И я не знаю, слышал ли ты, но кто-то пытается убить мою пару.
Оборотень знал об этом, но вовсе не потому был здесь.
— Рид звонил мне прошлой ночью. Я хочу поговорить с вами кое о чём, — мужчина порылся в сумке, и достал свиток. — Он очень старый, поэтому поаккуратнее с ним. Мама не знает, что он у меня.
— Хорошая шутка. Она убьёт тебя. Что, чёрт возьми, ты делаешь с генеалогическим древом? К тому же оригиналом.
Хан осторожно прикоснулся к нему. И Дилан не винил его. Эта вещь была столь же древней, как и его род.
— Мне нужно показать кое-что вам. Хотя, в основном это касается Моники, но я бы хотел, чтобы и ты увидел это, — мужчина указал на имя человека, родившегося и умершего задолго до их бабушки. — Её имя Элизза Манчестер Боуэн. И она была нашей прапрабабушкой.
Каждый из них посмотрел на имя, но Моника поняла, что он пытался этим сказать им. Престон наклонилась к пергаменту, прищурившись, прежде чем прочла вслух. Когда она сделала это, то посмотрела на Дилана.
— Здесь сказано «нет границ» — что это значит?
Он почувствовал, как Моника коснулась его разума, позволив ей это. Это был единственный способ, которому она научилась.
— Это значит, что она могла слышать другие виды. Как и ты, — Моника настолько быстро отшатнулась, что чуть не опрокинула стул, на котором сидела. — Ты не единственная пантера, обладающая этой способностью.
— Откуда ты знаешь это? Она умерла так давно, что всё, что ты не можешь с точностью утверждать, что это не значит, что она просто не оставалась на своих землях, и не знала границ, — Хан принялся расхаживать по комнате, и Дилан посмотрел на Монику. — Это самое… Вот почему ты приехал посреди ночи? Чтобы рассказать нам о старых народных сказках?
— Он говорит правду. Это не сказки. Она действительно могла делать то же, что и я, — девушка посмотрела ему в глаза. — Что можешь и ты.
Дилан кивнул, не смотря на брата.
— С детства. Я был в ужасе, когда понял, что никто из них не может делать это, но когда я увидел это… Я расспросил дедушку, и он рассказал мне, что это значит и что случилось с ней.
Хан тяжело сел обратно.
— Ты как, Моника? Ты можешь слышать другие виды? Как это возможно?
Дилан рассмеялся.
— Это такая же часть тебя, как и меня. Если бы это было невозможным — она не была бы такой же, как и мы. А Моника такая же. Мы можем слышать то, знать то, что не могут другие.
— Почему я узнал об этом только сейчас? Почему… Почему Рид знал об этом?
Дилан услышал в голосе Хана боль.
— Он не знал. Он рассказывал, что случилось за день, с тех пор, как вы приехали сюда. Он не…
Оборотень встал, достал с холодильника бутылочку воды, и сел обратно. Мужчина знал, что ни один из них не хотел чего-то.