Хан
Шрифт:
— Я же сказал, что сейчас моя очередь. Я возьму тебя сейчас, и ты кончишь от этого, — его ладонь вновь опустилась на её кожу, и Моника не сдержала стон. — Тебе нравится это, не так ли? Тебе нравится, как я трахаю и шлёпаю тебя.
Его ладонь ещё дважды шлёпнула её, и Моника кончила оба раза. Когда Хан склонился над ней, ущипнув клитор, девушка была близка к оргазму, выкрикивая его имя, умоляя его кончить. А после, почувствовав прикосновения языка хищника к своему плечу, инстинктивно, Моника обнажила горло. И когда его клыки вонзились в её шею, она вновь
Престон смутно ощущала, как Хан достиг своего освобождения, рухнув на неё. Его вес намертво тянул её вниз, но девушка всё ещё пыталась удержать равновесие. Но, получив поражение, и упав на кровать, оборотень перевернулся на спину, утаскивая её за собой.
— Я люблю тебя, Моника. Я люблю тебя больше, чем когда-либо считал возможным.
Девушка, почувствовав, как Хан укрыл их одеялом, прижалась к руке мужчины, перевернувшись. Зевнув, она положила ладонь на его грудь.
— Я тоже люблю тебя.
Закрыв глаза, девушка почувствовала, как уплывает в дрёму. Она чувствовала его дыхание на своей коже, но это не беспокоило её настолько сильно, как Моника того ожидала. И она уснула с улыбкой на лице.
***
Потянувшись к Монике Хан застал только холодную простынь. Повернувшись — может, он что-то пропустил, — мужчина заметил, что девушки и след простыл. Улыбнувшись, он припомнил, как прошлой ночью четыре или пять раз добирался до неё, и каждый раз Моника охотно отвечала ему.
Поднявшись на ноги, мужчина направился в душ, чтобы освежиться и найти свою пару. Хан хотел сказать ей, что с этого момента он хотел бы просыпаться рядом с ней. Ему хотелось, чтобы, когда он просыпался, его женщина была рядом, потому что первым делом, с самого утра, он мог бы заняться с ней любовью. Улыбаясь, приняв быстрый душ, оборотень оделся.
Моника стояла у плиты, готовя что-то. Оборотень, подняв бровь, посмотрел на Себастьяна, когда его брат покачал головой. Что-то произошло, и было не похоже, что это что-то хорошее. Хан подошёл сзади к своей паре, посмотрев через её плечо на… он не мог понять на что.
— Нужна помощь?
Моника обернулась, и Хан увидел, что её глаза наполнены слезами. Мужчина отставил от неё сковороду, когда Рид произнёс, позади него:
— Она сказала, что когда-то умела готовить, но прошло уже некоторое время. Мы сказали, что побудем её подопытными крысами.
Рид пытался казаться весёлым, но его голос звучал расстроено.
— Давным-давно я была действительно хорошим поваром. И могла сделать изумительный омлет. Думаю, я забыла, как это делается.
Моника выглядела так, будто была готова выбросить сковороду в раковину. Хан хотел было предложить ей присесть, а он бы позаботился об этом, но мужчина только молча вытащил оставшиеся в холодильнике яйца.
— Люблю собственноручно приготовленные западные омлеты (омлет со сладким зелёным перцем, ветчиной и луком, подаваемый на тосте, — прим. перевод.), —
Обойдя Монику, Хан забрал испорченную сковороду, дав в руки девушке чистую. Он сказал что-то о неправильно готовящих сковородах, и почему их тут так много, когда девушка полила её маслом. Передав девушке миску с взбитыми яйцами, оборотень смотрел на то, как она выливает их на сковороду, помешав их по краям, чтобы быстрее приготовились. Она вполне справлялась с этим, когда Хан обернулся к Себастьяну.
Мужчина нарезал кольцами лук и оставшийся вчерашний запечённый картофель, что был у них вчера на ужин. Высыпав их в другую сковороду, он помешивал их, пока они не обжарились, нагревшись. Наблюдая за Моникой, что готовила вторую порцию омлета, Хан, попросив их, получил четыре тарелки.
К тому времени, как еда была приготовлена, Моника шутила о доверии, а его братья смеялись над ней. Хан был рад, что никто не упоминал о её первой неудаче.
— Как работает твоя связь? Ты уже разобралась, как общаться со всеми нами, или ещё нет? — Себастьян посмотрел на Хана, когда тот продолжил: — Я всё ещё не решил затруднения с Кэйтлинн — у неё есть привычка блокировать, когда она не в настроении.
— Какая связь? — Девушка поддела ещё один кусочек яйца, посмотрев на него. — Я думала, что Кэйтлинн хороша с компьютерами.
Мужчина рассмеялся, подойдя к ней.
— Он имел в виду то, как мы общаемся. У нас есть собственная частная линия для общения, и мы будем иметь одну со всеми ими, с моей семьёй.
Он заглянул в её лицо, когда Моника не ответила. Но когда девушка отложила вилку, посмотрев на Себастьяна, мужчина рассмеялся.
— Она меня не понимает. Рид?
Тот тоже кивнул, ухмыляясь ей, будто она была только что выигранным им призом. Когда Моника обернулась к Хану, заглянув в её лицо, он понял, что Престон пытается. Он вновь мысленно соединился с ней.
— Следуй за этим ко мне. У тебя должно получиться отправить мне мысли в любое время, — мужчина почти сказал ей, что не стоит так усердствовать, когда ощущение тела и любви захлестнуло его. — У тебя получилось, детка. Идеально. Ты можешь говорить со мной?
— Я не знаю, от этого у меня болит голова. Я могу… Я могу разговаривать и с Уокером. Он с Маршаллом и Президентом. Он говорит сказать тебе, что хочет завтра омлет.
Моника улыбнулась ему.
— Скажи Уокеру, что он может сделать его и сам…
Она мысленно оборвала его, и сейчас он отнёсся к этому спокойно. Его больше беспокоило то, что Моника разговаривала с Уокером.
— Не Уокер, а Президент. Он хочет омлет. Уокер сказал, что для него приготовит его жена.
Хан не пошевелился.
— Ты хотела сказать: Уокер сказал тебе, что Президент хочет омлет. Ты подразумеваешь, что он передал эту информацию тебе?
Престон покачала головой.